Cудья и палач

Ведь в интересах службы он не должен был спать с этой женщиной…

– Сейчас к вам придут мои люди…

– Пусть приходят, – она обиженно поджала губы. – Мне все равно…

– Тогда до завтра! Завтра утром я у вас…

– Можете не приходить. Мне все равно… Сейчас от нее веяло холодом.

– А вот этого удовольствия я вам не доставлю… Он вышел в подъезд, спустился во двор. В машине его ждали Федот и Эдик.

– Ну что, орлы, в полет, – кивнул он на окна в квартире Болотова.

– В полет, командир, – Федот первым вылез из машины. – Только бы не залететь…

– Головы поотрываю, если Болотова упустите!

– Степаныч, ну ты же нас знаешь. Мы его только отпустить можем. С десятого этажа…

– Тогда и сами прыгайте за ним. Ну все, по местам…

Степан сел в машину, Федот и Эдик отправились к Алле Михайловне.

Интересно, будет ли она их совращать?… Во всяком случае, Степану этого не хотелось.

Ему казалось, он сейчас совершил большую ошибку. И в то же время ощущал легкость на душе.

Старушка лежала в прихожей. Как будто прилечь решила. И прилегла, а потом заснула и спит. Но кто же спит на полу, когда и кровать есть и диван?

Она была мертва. На виске темнело пятно. Рядом с ней лежала перевернутая табуретка. И без судмедэксперта ясно, что смерть наступила в результате сильного ушиба. А криминалист уже установил, что покойница упала не сама. Ее толкнули. И притом не случайно.

Старушка жила одна. Но у нее была дочь. И она частенько навещала мать.

Пришла она и сегодня. Только дверь никто не открывал. Тогда она открыла ее своим ключом. И увидела труп. «Скорую помощь» вызывать было уже поздно.

Тогда она вызвала милицию.

Не исключалась версия, что сама дочь убила свою мать. Или внук. Или еще кто-то из родственников. Из-за той же квартиры. Но капитан Грибалев схватился за другую версию. Старушка сдавала комнату постояльцу. Вещи его были на месте. А самого и след простыл. Вот с кем нужно было в первую очередь встретиться.

Никаких данных о постояльце не имелось. Видно, у него были причины скрывать свои фамилию, имя и отчество.

– Как же так, впустить в дом мужчину, о котором ничего не известно. Он хоть паспорт показывал? – устало спросил уже немолодую женщину Грибалев.

– Не знаю. Боюсь, что нет. Мама была очень доверчивым человеком. А постоялец ей нравился.