Cудья и палач

Телок в позу ставить одно удовольствие. И самому есть за что зацепиться.

Траходром, в натуре.

Ленусик на нем прыгает. Раз-два, раз-два… В глазах у нее кайф нарисован.

– Да задумался, – сильными руками он снял ее с себя.

Ему уже не в охоту ею заниматься. Да и она явно устала.

– Да дела тут. Предчувствие… Ему вдруг стало казаться, что сегодня что-то случится. Что-то не очень хорошее.

– Предчувствие беды? – Ленусик провела своей атласной ладонью по его животу.

Он любил, когда его так гладили. Но сейчас едва ощутил это прикосновение.

– Да тебе какая разница? – поморщился он. В натуре, чего она лезет не в свои дела!

– Ой, только не злись… Хочешь, я тебе минет сделаю?

– Тебе надо расслабиться…

Да уж куда дальше расслабляться? И без того все соки из него выжала.

– Свалила бы ты, а? – скривился он.

– А ты дунь на меня! – Она и виду не подала, что обиделась.

Сафрон дунул. Ленусик спорхнула с ложа.

За что она ему особенно нравилась, так это за то, что умела сглаживать острые углы.

Не одеваясь, она потянулась к своей сумочке. В руке у нее появился белый пакетик. С белым порошком. Она развернула его, достала соломинку.

– Это у тебя что, «снег»? – удивленно спросил он. Сам-то он нюхал кокаин в редких случаях. Небезопасное это баловство, следует признать.

– Ну да, «снежок»! А что, нельзя?

– Ты чо, дура, а если…

А если менты, хотел сказать он. Но не договорил. Менты в Битово – это серьезно, не вопрос. Но не хватало еще бабе свой страх показывать.

– Что, если? – спросила она, втягивая в ноздри порошок.

– А у тебя еще есть?

– Неужели выбросишь?

Не, ну это наглость с ее стороны. Наркоту в его клуб приволокла. А еще понты здесь строит. Ленусик, конечно, баба прикольная, но не все ж ей позволено.

«Вечный кайф», так называется его клуб. Звучит. Только зря он его так назвал. Все почему-то думают, что наркоты здесь как грязи. А вот и нет, не угадали. Этого дерьма тут как раз не водится. Разве что какая идиотка пакетик с собой принесет.

– Нет, на нюх оценю…

Он и в самом деле хотел выбросить порошок. Но в последний момент вдруг поддался искушению оценить его качество.

Сафрон взял трубочку и втянул в ноздрю порошок.

– Давно бы уже. Глядишь, и повеселеешь…

А он и в самом деле повеселел. На душе стало так хорошо, светло. И сказочная эйфория кайфа. И в яйцах вдруг засвербило.

– Иди сюда! – Он схватил Ленусика за руку и потянул ее к себе.

Только что он был зол на нее. А сейчас одна она для него и существует.

Он страшно хотел ее.