Cудья и палач

Но Грибалев мент по жизни – Кулик это сразу понял.

Змееныш сломался. Но, увы, колоться не стал.

– Да не знаю, про какую старуху разговор?

А он, похоже, и в самом деле ничего не понимает.

– Дарья Алексеевна Калмыкова… Ну что, проветрились мозги?

Грибалев отпустил Змееныша и сел на место.

– Дарья Алексеевна? Ее что, убили?

– Ну ты, блин, даешь! Кому ты понты кидаешь? – взорвался второй опер.

Но, в отличие от Грибалева, на жесткий прессинг не пошел. А это сейчас уже и не нужно.

– Да век воли не видать! Не убивал я ее! – Змееныш пустил сопли. – Я у нее квартиру снимал. На хату шел, да не дошел. Чую, неладное. Я и застопорился. Ну, думаю, менты, засада. Я заднюю и включил. Больше на эту хату ни ногой… Да не убивал я ее, начальник. Хлебом клянусь!

Казалось, Змееныш сейчас упадет на колени.

– Ты у меня завтра дерьмом с параши клясться будешь! – зарычал Грибалев. – Я тебя, падла, раскручу на признанку…

Он встал из-за стола.

– Давай в отделение его, – сказал он своему напарнику. – Мы ему там мозги вправим… И сам он собрался уходить.

– Постой, – взял его под руку Кулик.

– Развел ты Змееныша классно. Как дерьмо мягкий. Сок из него давить надо, пока не затвердел. Он убил старуху или нет, это пусть следаки выясняют. А мы давай его на кражи раскрутим. Прям сейчас. Авось со своей «земли» какой «висяк» скинешь. А вдруг и с моей что сорвется?

– Логично! – кивнул Грибалев.

И снова вернулся за стол. Вернули и Змееныша.

– Пей! – Грибалев слил остатки водки в стакан и протянул ему.

Вор выпил залпом. Ему даже дали закурить.

– Какое желание? – не понял он, – Как какое? Последнее…

– Это хорошо, что не понял. Легче умирать будешь…

В руках Грибалева появился пистолет. А в глазах ледяное спокойствие.

Как насосом воздух в мяч, нагнал на Змееныша жути.

– Не понял, начальник! – Тот в страхе попятился в угол.

– Что, мразь, жить хочешь?

– Не, начальник, так нельзя… Это незаконно…

Ну вот, о законности вспомнил. Саня криво усмехнулся. Может, ему сюда еще и прокурора подать?

– А по хатам чужим шастать законно?

– Ну так я за это отвечу…

– Ответишь. Это ты точно сказал…

– Не томи, начальник. Спрашивай! Где что нагрешил, все как на духу скажу…

– Ну да. А завтра на допросе у следователя отречешься от своих показаний. Знаешь ведь, гад, что я опер. Знаешь, что моим протоколом задницу подтереть можно… Ты мне скажи, где твой «курок»? Где краденое заныкал?

Грибалев прав. Оперу можно что угодно напеть.