Падший

За ее спиной раздается низкий рык – стая собирается, готовая исполнять приказы своего нового вожака.

Ничего не отвечая, я смотрю на сестру, стараясь призвать на помощь свой рассудок, который затмевают отчаяние и печаль. Почему она хочет, чтобы я ее убил? Просто чтобы продолжить вражду между Падшими и Братством, чтобы огонь войны между нами разгорелся с новой силой?

То, что происходит потом, я едва успеваю заметить. Если бы моргнул, то упустил бы.

Эмили вздрагивает.

Мой гнев утихает, как волна, покидающая берег.

– Ты сожалеешь? – спрашиваю я тихо, осознав это. – Но о чем?

Ее верхняя губа изгибается в кривой усмешке.

– Сожаления созданы для глупцов. – Ее смех похож на шелест сухой листвы, подхваченной ветром. – Давай же, действуй. Отомсти. Если ты этого не сделаешь, я уничтожу все, что тебе дорого. – Взгляд Эмили устремляется мне за плечо. И мне не нужно даже гадать, чтобы узнать, на кого она смотрит. – Полукровка станет моей следующей жертвой.

Гнев вновь подкатывает к кончикам моих пальцев. Я с легкостью могу взять клинок в свои руки и вонзить его ей в глотку, положить конец ее жизни, точно как она только что поступила с Одеттой. Или же пронзить ее сердце, воткнуть лезвие по самую рукоятку, чтобы рана была глубже, чем масштаб ее предательства. Моя демоническая сущность ликует при мысли о подобном поступке. Во мне просыпается непреодолимая жажда крови.

Невыплаканные слезы блестят в глазах Эмили, она моргает, пытаясь их смахнуть, и скалит зубы, глядя на меня.

– Бастьян, – раздается голос Селины за моей спиной. – Не надо.

Но вопрос не в том, кто я. Вопрос в том, кем я надеюсь стать.

«Будь лучше, чем был я»."

"Я думаю о своем дяде, который каждый раз прибегал к насилию, на протяжении сотен лет пытаясь таким образом защитить тех, кого любил. Потом вспоминаю о Сюнане, о надежде на светлое будущее, которую я спрятал глубоко в своем сердце, о надежде снова стать человеком в один прекрасный день.

Может, именно это и есть путь к человечности. Не превратиться в человека из демона, но стать лучшей версией себя.

Я опускаю руку, которой сжимал горло Эмили, и делаю шаг назад.

Нет, я не стану стоять на пути у сил, которые невозможно остановить. Тогда катастрофы не избежать. Тогда не избежать смерти. Власть состоит не в том, чтобы решать, кому жить, а кому умирать. Она заключается в силе воли, в смелости сделать шаг назад и отступить.

– Мэделин, Бун, – зову я, стиснув зубы. – Унесите Одетту к Ифану.

– Уже слишком поздно, – отвечает Мэделин сквозь слезы.