Падший

– Fils de pute[107], – кричит она, пытаясь расцарапать Джею лицо, оставляя полосы на его коже. – Я вырву твое мертвое сердце и скормлю свиньям! Я приготовлю из тебя обед, – визжит она. – Выпью твою кровь до последней капли, пока ты не упадешь, как ссохшийся кожаный мешок, к моим ногам. – Требуются силы трех вампиров, чтобы остановить ее попытки в самом деле разорвать Джея на части. Джей по-прежнему даже не пытается защититься.

Я напрягаюсь, готовясь к испытаниям, которые ждут впереди. Несмотря на все мои предосторожности, теперь не может быть сомнений в том, что Никодим узнает о событиях этой ночи. В течение последних двух дней я старался скрыть предательство Джея от своего дяди. Именно поэтому я решил устроить для Джея ловушку как можно дальше от ресторана. Наш создатель не станет тратить время на то, чтобы задавать вопросы. Уничтожь или будешь уничтоженным – так он поступил с Найджелом.

И все равно, несмотря на то, что сделал Джей, я чувствую, что я по-прежнему его должник.

Раз уж Никодим в любом случае узнает правду, мы вызываем на помощь Ифана. Фейри-воин прибывает вскоре после нас, неся с собой маленький кожаный чемоданчик. Фейри в Летнем королевстве нельзя поразить серебром, как жителей Зимнего королевства в Сильван Вальд; зато они уязвимы перед железом. Будучи солдатом в Сильван Уайль Ифан изучил главную слабость своих врагов – он знал, как причинить кровопийцам боль при помощи серебряного оружия и как потом заживить рану, чтобы начать все сначала. Когда Ифана изгнали из Сильван Уайль за то, что он влюбился в вампира, он пришел в поисках убежища к моему дяде. Почти полвека Ифан верно служил Никодиму.

Мэделин лежит навзничь на длинном столе посреди комнаты – на том самом столе, куда положили меня, когда я переживал превращение. Одетта зажимает компрессом рану на ее груди. Кровь все равно течет, собираясь в лужу, стекает по краям столешницы из красного дерева на дорогой ковер.

Ифан открывает свой чемоданчик и подходит, чтобы взглянуть на рану Мэделин.

– Повезло ей, – задумчиво говорит он, откидывая пряди каштановых волос, выбившиеся из его длинной косы.

– Повезло? – рычит Гортензия из угла, в котором мы с Буном продолжаем ее держать.

– Да, вампирша, – сердится Ифан. – Твоей сестре повезло, что лезвие не попало в центр груди. Если серебро повредит грудную кость или им отрежут голову, рану невозможно излечить. – Он вздыхает. – Кинжал прошел буквально в нескольких миллиметрах от кости.

– Откуда ты знаешь, что кинжал прошел мимо? – спрашиваю я.