Падший

Он бросается на меня, а потом его челюсти смыкаются на моей руке с такой силой, что он почти что отрывает мою руку от тела.

Арджун запрыгивает на спину волку и стискивает руками его толстенную шею, пока зверь не оказывается вынужден меня отпустить. Но не проходит и секунды, как волк разворачивается и зажимает Арджуна между землей и своим огромным телом.

А потом волк вонзает клыки Арджуну в горло.

Не тратя времени на размышления, я хватаю голову волка голыми руками, вонзаю свои окровавленные пальцы в его морду и дергаю в противоположную сторону. Отрываю челюсть твари от головы с характерным тошнотворным щелчком – точно тарелку разбили о каменный пол.

Безжизненное тело волка падает на землю.

Рык раздается у меня за спиной. Клыки клацают в гневе. Смерть предводителя лишь взбесила их."

"Бун, Джей и Гортензия собираются вокруг Арджуна и меня и встают спина к спине. Я поднимаюсь на ноги, с одной руки у меня капает кровь, я с трудом могу сфокусировать взгляд. Сила наполняет мои вены. Никогда прежде – ни при жизни, ни после смерти – я не испытывал ничего подобного. Как будто мир вокруг сузился до единой точки.

Уничтожь или будь уничтожен.

Я Сен-Жермен. Я выбираю уничтожать. Быть может, тут даже нечего выбирать.

По моим подсчетам, волки потеряли трех членов своей стаи. По меньшей мере четверо серьезно ранены, один почти ослеплен. В следующую секунду они, очевидно, приходят к такому же выводу. Рыча и собирая погибших, волки безмолвно обещают возмездие, а затем уносятся прочь, скрываясь во мраке ночи.

Мы стоим в тишине не меньше минуты, чтобы посмотреть, вернутся ли они.

Грубый смех вырывается из горла Гортензии, ее красивые черты выражают блаженство, когда она вдыхает ночной воздух. Она в своей стихии, ее лицо покрыто кровью, и клыки алеют в бледном свете луны.

Бун начинает смеяться вместе с ней, его руки по локоть в крови, как у мясника.

Джей за последние две минуты даже не шелохнулся. Он стоит, словно статуя, его взгляд устремлен в пустоту перед ним, точно впал в болезненный транс.

Я протягиваю свою целую руку Арджуну, чтобы помочь ему подняться на ноги. Когда этириалу это удается, я снимаю свой порванный пиджак и прижимаю ткань к рваной ране на его шее, чтобы остановить кровь.

Арджун слабо мне улыбается в знак благодарности, но на ногах стоит неуверенно.

– Из-за меня ты не успел сбежать. Тебе следовало бросить меня. Я бы тебя бросил.

– Чертов гребаный лгун.

– Это не ложь, – говорит Арджун с серьезным лицом.