Падший

 – С лукавой улыбкой она склоняется ближе. – И надеюсь, в следующий раз твои извинения будут лучше.

Я киваю и беру из ее рук талисман. Золото перстня кажется холодным на коже.

– Защищай и будь под защитой, – говорит Валерия.

– Спасибо, Tia Valeria. – Я обнимаю ее своими ладонями. – Я постараюсь стать лучше.

– Да, Себас. Уверена, постараешься.

Бастьян

Уже давно перевалило за полночь, когда мы покинули магазинчик Валерии Генри. В такое позднее время улицы французского квартала совсем пусты, и небо над головой окрашивает землю под ногами в черные и темно-синие оттенки.

Мы с Арджуном молча идем по брусчатке. Несмотря на все возражения, Арджуну все-таки пришлось взять с собой миску с гамбо и буханку хлеба, завернутые в льняную салфетку.

Он трясет кульком еды с негодованием и восклицает:

– Я поражаюсь тому, что вам, янки, так сложно понять, что я не ем мясо. Как будто это какой-то ужасный грех. Дай-ка я спрошу у тебя: неужели куски плоти аллигатора когда-то тебя привлекали? – Арджун содрогается. – Это же мертвое животное в конце-то концов.

Я смеюсь.

– Если бы Валерия услышала, что ты причисляешь ее к янки, ее челюсть бы отвисла настолько, что она бы смогла проглотить тебя целиком.

Арджун смотрит на меня, разинув рот.

– Я не думал, что она поддерживала мятежников.

– Конечно нет. Как будто янки могли бы дать такой, как она, права наравне с мужчинами.

Арджун согласно ворчит.

– Боже храни королеву, – говорит он саркастичным тоном.

Я поднимаю глаза наверх. Дымка облаков окутывает луну, делая дорогу впереди совсем темной. И все равно мне кажется, будто я впервые в жизни вижу все четко и ясно. Всю жизнь я думал, что все уважают моего дядю Никодима. Ему всегда находилось место в любом обществе в высшем свете, словно он был рожден, чтобы править. Где бы ни появилась проблема, он всегда мог найти решение. Он давал мне советы, точно отец, и делился мудростью, точно старейшина, и в то же самое время успевал править могущественными бессмертными существами. Никодим обладал всеми качествами, которыми мечтал обладать я.

Однако теперь меня беспокоила мысль о том, что величие, которое я воображал, глядя на него, не все признавали. Странные чувства охватили мое мертвое сердце от осознания этой истины. Подозреваю, Валерия Генри сыграла тут не последнюю роль. От встречи с ней пробудились мои давние воспоминания. Те, о которых я не вспоминал на протяжении многих лет. Звук смеха матери.