Брат ответит

Сам ни при чем, а трое погибли.

Допил залпом кофе, молвил сурово:

— Короче, сорок вторая больница, второй корпус, седьмой этаж, палата семь ноль четыре. Решай, конечно, сам, но завтра к нему охрану приставят. Так легко уже не подступишься.

Швырнул на стол тысячную купюру — и как не было.

К столику немедленно подскочил владелец бара. Ласково произнес:

— Константин, вам получше чуть-чуть? Может, домой пойдете?

— Да. Пойду.

Отец тяжело поднялся.

Дал довести себя до гардероба. Одеть. Но ехать на такси отказался категорически. До дома два шага. Он почти в полном порядке. А еще по пути надо купить водки. И хорошенько обдумать все, что говорил незнакомец.

РиммаНурлан вымотал меня так, что в сон провалилась, будто в теплое море.

Пробудилась в три часа дня.

Полицейского в квартире не было. О грехопадении напоминали лишь смятая постель и кремовые розочки на его торте.

Терзать себя раскаянием я не стала — наоборот, начала искать плюсы. И нашла целых три.

— Я получила удовольствие.

— Отомстила вероломному Синичкину.

— К тому же у меня теперь свой человек в полиции.

Непросто добывать информацию через постель — но совместить полезное с приятным. Что может быть лучше?!

Я встала, отрезала огромный кусок от Нурланова торта и немедленно его схомячила — безо всяких даже чаев-кофеев. Потом снова завалилась под одеяло и задумалась, что делать дальше.

Расчетный час в моем отеле давно миновал, на сегодняшний самолет в Москву я тоже не успею. Да мне и не хотелось туда лететь.

В памяти немедленно всплыли черные глаза, смуглое лицо, сильное тело, что вдавило меня в постель.

У меня имеется довольно богатый опыт делового общения с полицейскими из небольших городов. Паша несколько раз отправлял в командировки — Рошаль, Дмитров, Иваново. И тамошние представители силовых структур, когда к ним обращалась столичная штучка, постоянно распускали хвост, строили из себя крутых шерифов, говорили красиво, но не по делу или напускали туману. Я просто костьми ложилась, чтобы выведать у местных Пинкертонов хотя бы крохи информации. А им какое-то садистское удовольствие доставляло скрывать от московской сыщицы даже самые очевидные вещи.

И со всеми ними не переспать хотелось, а по щекам надавать.

То ли дело Нурлан! Джентльмен, обаяшка. Накормил, обогрел, лекарства принес. Да еще всеми деталями расследования честно делился — еще до секса. Без экивоков и блеянья про служебную тайну.