Сто оттенков ночи

Может, я повзрослела этой ночью, а может, мне просто хотелось тепла и любви, спрятаться в родительских объятиях от всех переживаний, от боли. Физическая рана быстро затянется, а вот та, что разрывает сердце долго еще будет кровоточить. В такие моменты ты понимаешь, как важна семья.

— Ева, мы заберем тебя домой? — наверное, он впервые спросил, а не потребовал.

— Хорошо. Только без гиперопеки, пожалуйста. Завтра я вернусь к себе в общежитие. И маме мы ничего сообщать не будем, — подняла на папу твердый взгляд.

— Даю слово. Маму волновать не станем! — я заметила, что он дал только часть обещания, но спорить не стала. Меня манила открытая дверь салона автомобиля, хотелось скорее залезть в тепло.

— Тогда поедем?

Отец сел рядом с Лазарем. Всю дорогу папа задавал мне вопросы, сначала интересовался моим самочувствием, затем успехами в учебе, расслабиться мне не позволяли. С папой нам общаться было непросто, но мы оба старались делать вид, что все хорошо. Хотя годы отчужденности сказывались, чувствовалось между нами напряжение, которое старался сгладить Лазарь.

— Воронов сегодня два раза нам помог. Правда, о том, что оказывал тебе медицинскую помощь, даже не догадывается, — хохотнул брат. Отцу неприятно было упоминание о том, что я сменила фамилию.

— А что еще он сделал? — слишком явным был мой интерес. Лазарь посмотрел на меня в зеркало дальнего вида и стал рассказывать о пациенте, которого сегодня удалось им вместе спасти.

Я несколько раз заглядывала в телефон. Игнат непрерывно мне звонил, но ответить я не могла.

Я: Со мной все хорошо.

Быстро напечатала и отправила Воронову.

Наверное, моя семья ждала, что побуду немного с ними, но я очень устала, мне хотелось прилечь и желательно уснуть. Игната мое сообщение не успокоило, он продолжал звонить и писать. Не стала с ним переписываться при Лазаре. Он бы сунул нос в мою переписку: «С кем общаешься?» или «Кто тебе так поздно пишет?».

В доме за то время, что я не была, практически ничего не изменилось. Несмотря на «мужское царство» квартира сияла чистотой.

— Ева, давай, ты несколько дней проведешь у нас? Я не настаиваю, но мне будет спокойнее, если эти дни ты будешь под присмотром. Завтра вечером я принесу перевязочный стерильный материал и поменяю тебе повязку, — попросил родитель.

— Я подумаю, пап. Ответ дам утром.

— Хорошо. С меня завтрак, как в старые добрые времена, — улыбнулся он грустно.

— Пап, я устала. Пойду, прилягу.

— Да, конечно, дочка.