Академия чаросвет. Отражение

— Ты подставил Мэди, разве не ясно?

— Думаешь? — равнодушно произнес Первый, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться ему в лицо — да на то и был расчет, дубина! Эта маленькая дрянь забыла, кто она. Забыла, кому обязана жизнью. Но ничего, он напомнит.

— Теперь все чары повернутся против нее! — кипятился Шрам. — Ее могут убить!

— Если ее убьют, то мы за нее отомстим, — заверил Первый. — Но я, конечно, надеюсь, что Мэдерли выживет и наконец-то поймет, кто ей враг, а кто друг. Пусть чаросветы покажут свой истинный облик. Она убежит от них, сверкая пятками, и вернется домой.

— Значит, ты ради этого все и затеял? — уже спокойнее спросил Шрам.

Не только. По правде сказать, он до последнего сомневался — стоит ли пускать силы в ход. Но когда увидел сверкающие золотом улицы, красивых женщин в бесстыжих платьях с открытыми плечами, счастливых детей с их веснушчатыми рожицами, которые никогда не видели Ночи, то в нем будто-то что-то щелкнуло. Он изменил их жизнь навечно. Он стал тем, кого они будут проклинать. Тем, из-за кого их дети будут просыпаться в слезах от кошмаров."

"Лишь ради ощущения этой власти стоило открыть артефакт, выпуская тьму на улицы города. Его бросало в сладкую дрожь от одних воспоминаний.

Первый перевел сбившееся дыхание.

— Нам нужны ее силы, — пояснил он, придвигая тарелку ближе. — Мы израсходовали почти всю тьму. Надо больше. Гораздо больше!

К тому же его беспокоило, что девчонка обрела множество друзей и союзников. Так-то Первый был вовсе не против. Им нужен был символ, чтобы сплотить ряды. Но ее популярность росла с каждым днем. Королева ночи, наследница седьмого дома… Лучше держать ее под контролем.

— А мести чаров ты не боишься? — поинтересовался Шрам. — Они не простят пролитую кровь. Они пойдут в Сумерки.

— Дом красных псов далеко от центра сопротивления, — невозмутимо ответил Первый. — Пусть идут, тогда в наших рядах прибавится сторонников.

— Но дом Альваро тоже будет под ударом! — все не унимался Шрам. — А там — жених нашей Мэди.

— Поганый чар! — взорвался Первый, устав сдерживать эмоции, и стукнул кулаком по столу. Тарелка с нехитрым обедом жалобно звякнула. — Да пусть бы они все перегрызли друг друга! Не зря символы их домов псы да кошки, они не могут жить в мире. То ли дело великий дом ночи. Он парит надо всеми как птица.

— Мэди любит того чареныша. Без него ее свет погаснет, — упрямо напомнил Шрам.

— Ну, насколько-то ее хватит, — возразил Первый, пробуя жаркое.