Ада, или Отрада

Только китаец или отсталый ребенок может вообразить, будто в этом Мире Следующего Выпуска его встретит под аккомпанемент всевозможных приветственных виляний хвостом и раболепства тот самый комар, которого он казнил на голой ноге восемьдесят лет тому назад, и что эта нога, с той поры ампутированная, тоже приковыляет вослед за жестикулирующим москитом, топ-топ-топ, а вот и я, приделай меня на место.

Она не рассмеялась; она повторяла про себя стихотворные строки, которые дались им с таким трудом. Мозгоправы-синьисты радостно заявили бы, что причина, по которой три «both» («обеих») оригинала исчезли в переводе, состоит вовсе не в том, о, нет, что втискиванье трех нескладных амфибрахиев в пентаметр потребовало бы добавления по крайней мере еще одного стиха для переноски багажа:

Не пора ли принять морфину? Нет, еще рано. Время-и-боль не было упомянуто в «Текстуре». А жаль, поскольку в боли содержится элемент чистого времени, в вязкой, плотной, сплошной длительности того состояния, при котором больше-не-можешь-терпеть; это уже не серая кисея, а душный войлок – вой, кол, ох, не могу ждать, кликну Лагосса.

Ван нашел его за чтением в безмятежном саду. Доктор последовал за Адой в дом. На протяжении целого лета страданий Вины верили (или убеждали друг друга), что это была только легкая невралгия.

Ардис-Холл – Сады и Услады Ардиса – вот лейтмотив, пронизывающий «Аду», обширную и восхитительную хронику, большая часть которой протекает в яркой, как мечта, Америке – ибо не схожи ли наши детские воспоминания с идущими в Винланд каравеллами, праздно окруженными белыми птицами грез? Главный герой – д-р Ван Вин, отпрыск одного из наших самых известных и богатых семейств, сын барона «Демона» Вина, этой незабвенной фигуры Манхэттена и Рино. Закат удивительной эпохи совпал с не менее удивительным детством Вана. Ничто в мировой литературе, исключая, быть может, воспоминания графа Толстого, не сравнится с чистейшей радостью и аркадской невинностью «ардисовской» части этой книги. В баснословном поместье его дядюшки, коллекционера произведений искусства Данилы Вина, чередой увлекательных сцен развивается пылкий отроческий роман между Ваном и хорошенькой Адой, этой воистину неординарной gamine, дочерью Марины, страстно увлеченной театром жены Данилы. С первых же страниц возникает подозрение, что их отношения – не просто опасный cousinage, но нечто такое, что запрещено законом.