Ада, или Отрада

Ван было повернул назад, к своему шезлонгу, когда в ворота въехал элегантный светло-серый четырехдверный седан и остановился перед ним. Дверца распахнулась до того, как пожилой шофер в мундире и бриджах успел подойти, чтобы подать руку Кордуле, которая уже спешила к Вану, как балерина. Он обнял ее в неистовом приветствии, целуя ее разгоряченное румяное лицо, тиская ее мягкое кошачье тело под черным шелковым платьем: какой дивный сюрприз!

Она примчалась из самого Манхэттена без остановок со скоростью сто километров в час – боялась, что не застанет его, хотя он и написал, что уедет только завтра.

«Идея! – воскликнул он. – Едем вместе обратно, прямо сейчас. Да, в халате!»

«Окэй, – сказала она, – поехали, остановишься в моей квартире, у меня есть сказочная гостевая комната для тебя!»

Она была девчонка что надо, эта малютка Кордула де Пре. В следующий миг он уже сидел рядом с ней в машине, сдававшей назад к воротам. За ними, отчаянно жестикулируя, бежали две медицинские сестры, и шофер спросил по-французски, желает ли графиня, чтобы он остановился.

«Non, non, non!» – крикнул Ван с чувством пьянящего ликования, и они умчались.

Кордула перевела дух и сказала:

«Мне позвонила мать из Малорукино (их поместье в Мальбруке, Майн): в местных газетах сообщают, что ты дрался на дуэли. Ты просто излучаешь здоровье, как я рада! Я знала, что произойдет что-то дурное, потому что крошка Рассел, внук доктора Платонова, помнишь, видел из окна, как ты на платформе избил офицера. Но я хотела начать с другого, нет, пожалуйста, он нас видит (прибавила она по-русски), у меня для тебя очень плохие новости. Молодой Фрейзер, который только что вернулся из Ялты, рассказал, что у него на глазах убили Перси, на второй день после высадки, меньше чем через неделю после их отлета из аэропорта Гудсона. Он сам тебе опишет, как это было, его история с каждым разом обрастает все новыми и новыми ужасными подробностями. Фрейзер, кажется, повел себя не лучшим образом в этой неразберихе, вот почему, я думаю, он задним числом вносит поправки».

(Билль Фрейзер, сын судьи Фрейзера из Веллингтона, наблюдал за гибелью лейтенанта де Пре из благословенной траншеи, заросшей кизилом и мушмулой, и, конечно, ничего не мог сделать, чтобы помочь командиру своего взвода, причем по ряду причин, которые добросовестно перечислены в его рапорте, но приводить которые здесь было бы слишком утомительно и неловко.