Ада, или Отрада

Эти пышки – очень бедные родственницы чузских. Ты права, j’ai des ennuis. Но с тобой я могу о них забыть. Расскажи мне что-нибудь, чтобы увлечь меня другой темой, хотя ты и так меня увлекаешь, un petit topinambour, как сказал тевтонец в одном рассказе. Расскажи о своих сердечных делах».

Она не была юной умницей. Но она была словоохотливой и весьма привлекательной юной особой. Он начал было ласкать ее под столом, но Кордула мягко отвела его руку, шепнув: «проклятые регулы» – так же необычно, как называла это другая девочка, в каком-то другом сне. Он громко откашлялся и заказал полбутылки коньяку, потребовав, чтобы официант откупорил ее у него на глазах, как советовал Демон. Она говорила без умолку, и он потерял нить ее рассказа, или, скорее, она вплелась в быстрый ландшафт, за которым его взгляд следил поверх ее плеча – пролетевшее ущелье дорофонного разговора Джека с женой, или одинокое дерево на клеверном поле, олицетворяющее брошенного Джона, или романтический ручей, спадающий с обрыва и отражающий короткую яркую связь Кордулы с маркизом Квиз Квисана.

Сосновый лес выдохся, отстал, и его сменили фабричные трубы. Состав проскрежетал мимо депо и с хриплым стоном начал тормозить. От убогого здания станции пала тень.

«Господи! – воскликнул Ван. – Моя остановка!»

Ван бросил деньги на стол, поцеловал с готовностью подставленные губки Кордулы и направился к выходу. В тамбуре он обернулся, помахал ей перчаткой, которую держал в руке, и врезался в человека, нагнувшегося к своему чемодану: «On n’est pas goujat à ce point», заметил тот, дородный военный с рыжеватыми усами и погонами штабс-капитана.

Ван протиснулся мимо него, и когда оба сошли на платформу, наотмашь хлестнул его перчаткой по лицу.

Капитан подобрал свою фуражку и бросился на бледного черноволосого молодого щеголя. В тот же миг кто-то обхватил Вана сзади в благонамеренной, но нечестной попытке его обуздать. Не оборачиваясь, Ван устранил незримого приставалу одним легким «ударом поршня», нанесенным левым локтем, одновременно правой рукой дав капитану затрещину, от которой тот, шатаясь, отступил к своему багажу. В это время их уже окружило несколько ценителей бесплатных уличных представлений, и потому Ван, прорвав их кольцо, взял своего противника под руку и провел его в станционный зал. Следом вошел комично удрученный носильщик с расквашенным носом и тремя чемоданами капитана, один из которых он нес под мышкой.