Ада, или Отрада

«Нам не интересны твои впечатления, девочка. И не надо все время оборачиваться. Знаешь, тебя может укачать, когда дорога —»

«Совпадение: Jean qui tâchait de lui tourner la tête…» – на миг вынырнула Ада.

«– когда дорога “бежит из тебя”, как однажды сказала твоя сестра, когда ей было столько лет, сколько тебе сейчас».

«Правда», мелодично и задумчиво ответила Люсетта.

Ее уговорили прикрыть свое медово-коричневое тело. Ее белая кофточка значительно обогатилась за счет своего последнего окружения – сосновых иголок, частичек мха, крошек пирога, малютки гусеницы. Ее замечательно тугие зеленые шортики были усеяны багровыми пятнами пламеники. Ее янтарные яркие волосы летели ему в лицо и пахли тем, другим летом. Семейный запах; да, совпадение: череда слегка смещенных совпадений; артистизм асимметрии. Она сидела у него на коленях, тяжелая, мечтательная, насыщенная foie gras и персиковым пуншем, почти касаясь его лица внутренней стороной своих голых, атласно-смуглых рук, и касаясь на самом деле, когда он смотрел вниз, вправо и влево, проверяя, на месте ли грибы. На месте. Мальчишка читал и ковырял в носу, судя по движению его локтя. Небольшой Люсеттин задок и холодные ляжки, казалось, все глубже и глубже погружаются в зыбучий песок сновидческого, речью снов пересказанного, искаженного преданием прошлого. Сидевшая рядом с ним Ада, которая быстрее переворачивала странички своей книги, чем мальчишка-грум на облучке, была, конечно, еще более чарующей, дорогой, неизменной и желанной, еще более сосредоточенно-пылкой, чем четыре лета тому назад, – но сейчас он вновь переживал тот, прошлый пикник, и это Адины мягкие бедра он сейчас придерживал руками, как если бы она была явлена в двух экземплярах, двумя разными цветными эстампами.

Сквозь медные шелка Люсеттиных прядей он скосил глаза на Аду, которая сложила губы в подобии поцелуя (прощая его, наконец, за драку!) и вернулась к своему кожаному томику, «Ombres et couleurs», рассказы Шатобриана в издании 1820 года, с раскрашенными от руки виньетками и плоской мумией анемона. Свет и тени лесной чащи проходили по книге, по ее лицу и по правой руке Люсетты, на которой он, не удержавшись и всего лишь отдавая дань двойнику, поцеловал след комариного укуса. Бедняжка томно взглянула на него и снова отвела глаза – к красной шее этого другого кучера, который уже несколько месяцев преследовал ее во снах.