Ада, или Отрада

Но о чем мечтает Ада, что моя молчаливая душка хотела бы получить ко дню рождения? То есть уже в субботу, по расчету по моему, не так ли? Une rivière de diamants?»

«К тому же ты забудешь», сказала Ада, смеясь, и проворно показала кончик языка Вану, который наблюдал за ее условной реакцией на «бриллианты».

«Если только что?» – спросил Ван.

«Если только в гараже Джорджа на Ранта-роуд тебя уже не ждет такой же. Скоро ты будешь парить в одиночестве, Ада, – продолжил он, – Маскодагама закончит свои вакации со мной в Париже. Qui что-то там sur son front, en accuse la beauté!»

Так продолжали они болтать о том о сем, и как не беречь в самых темных закоулках памяти эти яркие воспоминания? Чье лицо не искажает гримаса и кто не закрывает его руками, когда ослепительное прошлое бросает на тебя насмешливые взгляды? Кто, в страхе и уединении долгой ночи —

«Зарница», предположил Ван.

«А мне кажется, – сказал Демон, повернувшись на стуле, чтобы обозреть плещущие занавеси, – что вспышка фотоаппарата. Ведь среди нас знаменитая актриса и прославленный акробат».

Ада подбежала к окну. Под встревоженными магнолиями стоял бледный мальчик в окружении двух разинувших рты служанок и целил своим объективом в безобидное и беззаботное семейство. Впрочем, то было лишь ночное марево, обычное в этих краях июльское явление. Никто не снимал с магнием, кроме Перуна, бога грома, чье имя нельзя было называть. В ожидании раскатов Марина принялась вполголоса отмерять секунды, как если бы молилась или считала пульс у едва живого человека. Она знала, что каждый удар сердца покрывает расстояние в одну версту непроглядной ночи, между бьющимся сердцем и обреченным пастухом, упавшим где-то – ах, очень далеко – на вершине горы. И вот загрохотало, но скорее глуховато. Вторая вспышка высветила геометрию французского окна.

Ада вернулась на свое место. Ван поднял ее салфетку из-под ее стула и во время этого нырка коснулся виском ее колена.

«Могут ли мне принести еще петерсоновых рябчиков, Tetrastes bonasia windriverensis?» – важно спросила Ада.

Марина тряхнула миниатюрным и мелодичным бронзовым колокольчиком. Демон положил ладонь на тыльную сторону Адиной руки и попросил ее передать ему странно знакомый по звучанию предмет. Она передала его по прерывистой дуге. Демон вставил монокль и, заглушая голос воспоминаний, осмотрел вещицу.