Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Вытолкала и закрыла на замок тяжелую дверь.

Еще минуту мы так и стояли, по разные стороны одного разрушенного нами мира. Я, прижавшись лбом к двери, Никита, колошматя ее изо всех сил:

- Мам, ну прости! Прости меня, мама! Я же как лучше хотел, чего ты?!

Ничего. Я… ничего…

Шатаясь, не чувствуя под собой опоры, я еле добрела до спальни. Там упала в кровать, как есть, не раздеваясь. Перевернулась на живот и до боли в челюсти прикусила подушку, чтобы та хоть немного заглушила мой крик.

Кричала.

Кричала.

Кричала.

Растерзанная. Преданная. Нелюбимая. Я осталась без всего – без мужа и без детей, которых сама же выгнала из дома.

И в первый раз, в первый за этот страшный месяц раз, я разрешила себе плакать. Так сильно, как никогда раньше.

Навзрыд. До суха. Без остатка.

Глава 26

В какой-то момент закончились не только силы, но и слезы.

Я накрыла голову подушкой и несколько минут пролежала так - в темноте и вакууме. Тело еще вздрагивало после недавней истерики, судорогой пробивало ноги и желудок. Последний тревожно урчал. От голода. Но потом успокоился и он.

И именно тогда, в этой неправильной, почти аномальной тишине, я расслышала телефонный звонок.

«Не буду подходить», - решило сознание. Я еще сильнее прижала подушку к уху, но теперь, когда я знала, откуда доносится звук, мелодия из Простоквашино не давала покоя.

Кабы не было зимы… - действительно, надоели эти пуховики и ботинки-говнодавы…

А все время лето… - вот уж спасибочки, не надо. Комары, кондиционеры, и, когда ляжки потеют, то больно натирают друг друга. А в джинсах жарко, а брюки еще купить нормальные надо…

Мы б не знали кутерьмы, новогодней этой… - угу. Зато какая экономия на подарках! У меня. Потому что мне дарить некому, я всю семью из дома выгнала. Никиту, Томку, Засранского этого. Заведу кота, чтоб тот сожрал елочный дождик и под бой курантов поеду в ветеринарку. Всяко веселее, чем дома одной.

Когда мама Дяди Федора зашла на третий круг, я не выдержала и нашла сумку, в которой лежал телефон.

- Ну, - со всей злостью прошипела я.

- Хорошо, что жива, и всего доброго, - услышала спокойный голос Тимура, после чего в динамике наступила тишина. Он сбросил звонок.

Черт! Я недоуменно смотрела на потухший экран, гадая, что это было. Сердце требовало скандала, разборки с сыном закончились слишком быстро и не в мою пользу, а адреналин тупо бурлил в венах без выхлопа.