Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Бизнес напутим. Не вешай нос только, и не вздумай плакать.

- Хватит, - взмолилась я.

Сил на шутки не было. Сил на споры не было. Сил на страдания не было. Ничего не осталось, Савранский забрал все, и даже нашу дочь, а вместо любви к нему посадил мне в сердце черную, ядовитую, заражающую все живое, тьму.

Глава 15

- Что значит, Тома с Кешей?

- То и значит. Папа с дочкой, дочка с папой, вместе с ними юная блядонимфа, что непонятного?

Непонятно было примерно все. Я пришла на семейный ужин за два часа до времени, чтобы помочь накрыть стол и поговорить. И где-то между нарезанием сельди в форшмак и перекладывания покупного хумуса в хрусталь, рассказала маме все события последней недели.

Она ожидаемо не прониклась проблемой.

Мама сняла и положила в сторону белый накрахмаленный фартук. Ему было лет десять, я помню, как дарила родительнице комплект на кухню. Скатерть, фартук, прихватка и полотенце. Все белое, других цветов мама не признавала. Все было в активном пользовании. И все осталось безупречным.

Пятна не приживались в жизни моей семьи. Ни на ткани. Ни на репутации.

- Что о вас подумают соседи? – в мамином голосе звенел металл.

- Они в отпуске, - повторила я за Кешей и постаралась перевести тему на безопасную, - ба, подай пожалуйста розеточки для оливок, я принесла такие вкусные оливки!

- Крошка, я бы с радостью, но кресло не проедет в столовую! Боря не хочет сделать вместо двери арочку…

Арочку… Хуярочку, бабуля!

Моя бабушка Сара прекрасно ходила, держала диету и планировала пережить всех нас вместе взятых. Но однажды сломав ногу, она познала прелести инвалидного кресла и теперь передвигалась исключительно сидя.

И кресло у нее было не абы какое, а с мотором, эффектом запоминания положения спины, резиновыми тракторными колесами, пультом управления, стразами, акустической системой, дым машиной и пахучей елочкой на лобовом стекле. А на прошлый Новый год бабушка обмотала подлокотники гирляндой и утверждала, что она Снегурочка на гастролях. И гастролировала исключительно из нашего дома в родительский, чем создавала всем неудобство. Зато повеселилась сама.

- Понятно, сама принесу.

Я двинулась в сторону комнаты, туда, где за телевизором и газетой прятался папа.

- Если спросят, скажи, что я работаю, - жалобно прошептал он, глядя на стопку хрустальных пиал у меня в руках.

- Предатель, - грустно улыбнулась я, прежде чем вернуться обратно.

Папа никогда не был помощником в наших семейных делах. Всем заправляла моя мать.