Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Там он был обслуживающий персонал. Здесь – часть команды. Винтик огромной машины, без которой та просто не поедет.

- Пришли, - оборвал мои мысли Георгий и пропустил меня вперед.

Не чувствуя пола под ногами, я кое-как переступила порог. Пролетела на два шага вперед и замерла перед гигантским синим рингом. На нем было двое, но видела я только одного.

Моего Тимура.

За время нашей разлуки он похудел и вместе с тем стал крепче, тверже. Мягкие линии заострились, и теперь передо мной был не плюшевый Зелибоба, а суровый, очень грозный мужчина. Почти незнакомый. Совсем другой.

Я сглотнула. Что-то с грохотом ухнуло вниз, наверное, это упало и стукнулось о ребра сердце. Я не слышала, что рассказывал дальше Георгий, все слова стали лишними. Просто смотрела за танцем, в котором вел Тимур.

Вот он напал, отпрыгнул, сделал кувырок и подсечку, отчего его противник не сдержался и рухнул на мягкие пружинистые маты. Раздался дружный смех и только сейчас я заметила, что мы в зале не одни. В другом конце на диванах сидела группа мужчин, которые внимательно следили за тренировкой. И теперь они подошли к рингу, принялись что-то обсуждать, громко и очень эмоционально. Мужчины ловко переходили с русского языка на армянский и обратно, но я не пыталась понять их речь. Стояла и пялилась в одну лишь точку, на одного только человека."

"Тимур выглядел уверенно. Он абсолютно не стеснялся своего руководства, вел себя расслабленно и спокойно, а те в ответ, уважительно слушали, что он им говорил и соглашались. Соглашался и его подопечный, молодой амбициозный боец с орлиным профилем. Тот пару раз кивнул и искренне засмеялся, когда Тим отвесил ему тренерскую оплеуху. И все это было не зло, не напоказ, а так, как происходит между по-настоящему близкими людьми.

Я отмечала разные детали, невидимые глазу раньше. Например, новую, непривычную форму. Тимур сменил безразмерные треники и майку на сине-красный костюм с логотипом. Ему шло. А еще он стал иначе двигаться. Иначе смотреть. Как двигается и смотрит человек, которому нравится его жизнь. Раньше всего этого не было, и стало нестерпимо больно, что я сама могла лишить Тимура этого чувства.

Только сейчас я поняла, насколько лишним он был на своей прежней работе. Она убивала его, отравляла медленно, по капле, так что с каждым днем Тимуру становилось все хуже, но ни разу он не поставил мне это в упрек. Просто жил, лишь бы я была рядом, а в ответ… Ох, как же стыдно мне стало за свое поведение.