Вторая Отечественная

Ведь отправлялся на фронт он с энтузиазмом, с мечтами о быстрой и славной победе, с мечтами о подвигах и заслуженных боевых наградах, с мечтами об офицерском звании и всеобщем уважении и почете среди родных и знакомых! Но главное – он не сомневался в победе России в этой войне. И пусть романтический флер отпустил его после первого же ранения, гибель эскадры Рожественского он воспринял очень болезненно… Не сомневаясь, что низкая эффективность русских снарядов под Цусимой есть не что иное, как диверсия, как сознательный брак на заводах, их выпустивших.

В стране очень своевременно для врага началась революция, а местные «почтальоны» из солдат, коим разрешили передавать почту из одной секции лагеря в другую, начали приносить в бараки пленных революционные брошюры с баснями, рассказами и даже песнями. В последних и в качестве хлесткой сатиры, и в простой, прямой и доступной речи живо описывались несправедливость бытия простого рабочего и крестьянина в России, чиновничий произвол, злоупотребления властей и отдельных помещиков…

Поначалу между солдатами, зачитывающими подобную литературу, и унтерами вспыхивали жестокие потасовки, порой приводящие даже к гибели людей. Но позже выяснилось, что число солдат, сохранивших преданность присяге и пытающихся остановить революционную пропаганду (в числе которых оказался и вольноопределяющийся Марочко), значительно меньше… И это было обусловлено прежде всего непроглядной дремучестью большинства пленных, среди которых до армии многие не умели читать и писать. А весь круг их интересов ограничивался собственной деревней и прилегающими к ней полями, кормящими крестьян… До войны они не имели понятия, кто такие японцы, а в бой их гнали прежде всего тумаки и мат унтеров. То, что на Дальнем Востоке они сражаются за интересы России, что их Родине было весьма выгодно присутствие в регионе и что в перспективе оно могло в значительной степени обогатить страну – все это было для них пустыми, ничего не значащими словами. Ибо обогащение России в целом в любом случае слабо отразилось бы на жизни крестьян и рабочих, вкалывающих на заводах за гроши и влекущих бедняцкое существование в бараках…

Не везде было так плохо и однозначно беспросветно, но потягаться в доступном для простого солдата красноречии с авторами революционных брошюр Павел просто не мог, хоть и пытался. А мат и тумаки унтеров никого уже особенно не впечатляли.