Вторая Отечественная

Наган дал мне необходимое преимущество в ближнем бою, позволив зачистить окружающее пространство от османов. Слева и справа по траншее также часто хлопают револьверные выстрелы, «равняя» число сражающихся… Но накал схватки между ополченцами и прорвавшимися турками заставляет невольно передернуть плечами. Люди убивают друг друга со звериной ненавистью, выкрикивая последние ругательства – или рыча от ярости…

«Фехтовать» на примкнутым к винтовкам штыках в условиях узости окопов крайне неудобно – и, опустошив магазины винтовок, большинство солдат отбрасывают их в стороны. Хотя есть и другие – те, кто продолжает колоть врагов длинными выпадами, стараясь удержать их на дистанции… Один из ополченцев на моих глазах с яростью пронзил грудь османа длинным выпадом – все честь по чести! Вот только удар вышел такой силы, что винтовка вошла в тело турка по самую мушку – и застряла. Мгновением спустя обезоруженного ополченца зарубил саблей турецкий офицер (или унтер), тут же вскинувший клинок для нового удара… Впрочем я успел его застрелить:

Так вот, большинство солдат с обеих сторон кидаются друг на друга, зажав в руках маузеровские штык-ножи, кавказские прямые кинжалы кама или кривые бебуты, более длинные ятаганы – уступающие, впрочем, офицерским шашкам… Но те так же неудобны в траншейной схватке. В итоге бой превратился в беспощадную резню на ножах, в бойню, в которой побеждает тот, кто успевает ударить первым! В ней нет правил – и удары наносятся и в спину, и с боков, никто не стесняется добить упавшего на окровавленный снег противника… Треск разрываемой плоти, отчаянные крики раненых, зажимающих распоротые животы, раны лица, глаз, шеи, яростный мат и рык, часто мелькающие, перепачканные красным клинки – все это я успел разглядеть в мешанине тел с отчаянной жестокостью убивающих друг друга людей… При этом судорожно вдыхая воздух, пропитанный тяжелым запахом крови и сгоревшего пороха.

Вот она, траншейная схватка во всей ее «красе»…

С сомнением я взглянул в пустующий ход сообщения – ведь если кто из него полезет, я так и так окажусь к противнику спиной! Но вроде бы отрезанные шрапнелью турки уже все в окопах, новых бегущих в атаку не видать… Затем я с тяжелым сожалением оглянулся на уже отмучившегося Андрюху и побежал вперед, на ходу забивая патронами пустующие каморы револьвера.

Впереди по траншее наблюдается какая-то непонятная возня.