Вторая Отечественная

Разжалуют, винтовку в руки – и в лоб на османов, в штыковую! А если вспомнить когда-то прочитанный мной «Моонзунд» Валентина Пикуля и суд офицерской чести, то получается, что и пулю в лоб вполне могу поймать…

Ладно, допустим, я сумею раздобыть гражданскую одежду и не заблужусь в местных горах, не попадусь казачьим патрулям (или кто здесь охраняет тылы?). Но что, если найдутся местные «активисты» из мусульманского населения, в среде которого очень популярны идеи союза с турками? Вон, по обрывочным разговорам я понял, что в недалекой Аджарии (вот где это?!) местное население уже широко поддержало османов. Значит, что? Значит, одинокий русский (уж славянскую внешность мне никак не загримировать!) станет для таких радикалов законной целью – и для мести за «имперское притеснение», и для грабежа, и для показательной казни…

Короче говоря, без послезнания мои шансы оцениваются как пятьдесят на пятьдесят, и принимать решение с точки зрения целесообразности не представляется возможным. Так что я решил делать выбор сердцем…

И остался со своими. Потому как частичкой себя я изначально хотел остаться…

– Быстрее копайте, братцы! Где не идет? Дай ударю!

Распаренный, в уже насквозь промокшей бекеше, которую так хочется расстегнуть (чего делать никак нельзя, ибо ветер!), я подскакиваю к Прохору, одному из приданных мне солдат взвода складской охраны, и начинаю яростно колоть ломом смерзшийся поверху снежный наст. Несколько ударов – и боец, определенный мной в подносчики патронов (и набивщики ленты), начинает так же судорожно работать лопатой, расширяя будущее пулеметное гнездо.

– Ты вперед кидай, вперед! Метровой толщины бруствер пуля уже не возьмет – а мы его с внешней стороны еще и водицей польем!

Чуть отдышавшись, я с тревогой посмотрел в сторону виднеющегося вдали перевала – не идут ли часом турки, пока мы здесь окапываемся? Но османов пока не видно – вьюжит. Дистанция видимости – всего сто пятьдесят метров.