Вторая Отечественная

Н-да, покурить на войне любят многие, но далеко не все, особенно на Восточном фронте, имеют привычку скрывать едва тлеющий огонек сигареты в кулаке… Это вам не англичане во время войны с бурами и не западный неизменно позиционный фронт, где снайперинг быстро обрел популярность вначале у германцев, а затем и у союзников.

Также благодаря искоркам сигарет и не шибко яркому свету из окон дома, откуда доносятся пьяные мужские крики и громкий хохот австрияков (а иногда и приглушенные женские голоса), я разглядел довольно беспечно расположившуюся вдоль околицы дома охрану. Некоторые зольдаты (возможно находящиеся на особом положении унтера) дремлют, другие же курят, да иногда встают и проходят взад-вперед по десятку шагов, тихо переговариваются. Вряд ли они довольны своим положением лишь наблюдающих со стороны за разгулом командиров – к тому же на авто явились наверняка штаб-офицеры, более высокие по рангу. Простым летехам и даже гауптманам такой транспорт не положен… Так вот, вряд ли простым зольдатам хоть что-то перепадет с офицерского стола – главным яством которого, очевидно, будут не домашние соленья и колбасы с салом, а обладательницы приятных женских голосов. Наверняка и внешне столь же приятных… Покормить-то охрану командиры наверняка распорядились, оставив, однако, самое вкусное на десерт только для себя. А заодно «отцы-командиры» наверняка лишили подчиненных и местного вина да сливовицы… Впрочем, зольдаты наверняка смогли раздобыть алкоголь у местных – и учитывая, что держатся они довольно беспечно, не ожидая для себя опасности, унтера могли сквозь пальцы посмотреть на тот факт, что подчиненные немного приняли для аппетита. Особенно если и самим удалось выпить…

Короче говоря, «отцы-командиры» решили организовать себе шалман с бесплатным борделем, а унтер-офицеры изволили отдохнуть в условиях относительного спокойствия.

Иными словами, для меня все складывается не так уж и плохо.

Более того, поначалу я даже немного приободрился от увиденной картины расслабленного загула немцев – ведь дом местного старосты, ставший «штаб-квартирой» австрийских офицеров, находится довольно далеко от дома Любавы. Но только я вознамерился было покинуть пост наблюдения за старым, сложенным из крепких дубовых плах колодцем, расположенным у околицы села, как вдруг из дома старосты раздался испуганный мужской вопль, а потом яростная и громкая брань… Почуяв недоброе, я замер.