О чём книга «Порочный отчим»
В темной комнате, где запахло чем-то непонятным и настораживающим, голос отчима заставляет кровь стучать в венах. Маленькая девочка бессильно падает под его грубым напором, глаза её сопротивляются, но силы покидают её тело. Отчим словно демон удерживает девочку прикованным взглядом и грубыми руками, всё это время ожидая чего-то неясного и опасного....Если я сейчас вызову ментов, они найдут под днищем твоей тачки целый склад порошка.
— Откуда ты знаешь?
— О, я много чего знаю в этом городе.
— Пидара…
Я только и успеваю зажмурится, закрыв глаза ладонями.
Хрясь.
Слышу мерзкий хруст.
А потом... истошный вой.
Боюсь убирать руки от лица, чтобы увидеть свежеприготовленный фарш. Боюсь представить, во что превратилось смазливое лицо утырка от столь мощного хука, прилетевшего ему в лицо.
Я опять зажмуриваюсь, закрывая уши. Невозможно слушать этот скулёж. Скоро весь город здесь соберется, но, к счастью, пока никого.
Я слышу шаги, а потом меня с легкость отрывают от асфальта сильные руки — Руслан несет меня к машине, собираясь посадить на переднее сиденье. Грозное рычание ледяными сосульками проносится по всей моей коже, когда он открывает рот, рыкая:
— Ты попала, Рита. Ты круто попала, малая. Папочка очень зол.
Глава 15
Похоже, теперь настала моя очередь получить наказание.
Руслан сажает меня на переднее сиденье здоровенного монстра, яро хлопая дверью.
Фары вспыхивают ярким бликом, освещая ничтожную фигурку, брыкающуюся на асфальте. При виде этого ужаса становится не по себе.
— Может все-таки вызовем скорую? Или я его посмотрю?
— Серьезно? Жалеешь это чмошника? Они толпой хотели... Ар-р! Лучше не зли меня. Не начинай, окей? Я же его сейчас добью, превращу в отбивную.
Шмяк.
Руслан хорошенько бьёт кулачищами по рулю, сбрасывая таким образом злость.
— Никто и пальцем не посмеет тебя тронуть! Пусть всем своим дружкам весточку от Медведя передаст.
Короткая пауза.
Решительное и грозное заявление:
— Ты моя теперь.
— Кто? Ну кто я тебе? Падчерица?
Молчит.
Он тянется к подлокотнику, вытаскивает оттуда пачку сигарет.
Закуривает."
"И сам как в лихорадке трясётся, даже мощные ручищи покрыты гусиной кожей.
Знает же ответ.
Да, он скоро станет моим отчимом.
— Ну зачем ты в него выстрелил? — жалобно хнычу я. — Мог бы просто врезать.
Всё еще не могу прийти в себя.
Было очень страшно.
Больше за Руслана! Почему-то…
За дурака этого вспыльчивого.
— Я сорвался, разве ты не поняла? Он тебе шею так сильно сдавил, что ты закричала… Больно было? Очень? Дай посмотрю.
Большая ручища тянется к моему лицу, но я отворачиваюсь, забиваясь в угол. Подтягиваю к груди колени и трясусь, находясь на грани срыва.
Да, шея болит и пульсирует. Но больше всего беспокоит колено.
Хотя, это всё ерунда — заживет.
