Отбитая

— Дышите, Катерина Викторовна, дышите: вдох, выдох, вдох…

Один из решал, как заправский гуру, успокаивал ее дыхательной гимнастикой — не помогло.

— В пизду, эти дыхательные упражнения!

Она внезапно развернулась и направилась к троице, застав конец разговора таким.

— Слушай Оля, ты в край охренела, думаешь, ты можешь говорить нам всё что тебе вздумается, и тебе за это ничего не будет? — сквозь зубы говорил Макс.

— И что ты мне сделаешь? Ну давай, врежь мне, мужчина, блять!

— Повезло тебе, что я женщин не бью.

Старший уже придерживал брата на всякий случай. За спиной девушки, вдруг раздалось громкое:

— А я вот бью!

Отбитая одним движением схватила ее сзади за волосы и ударила лицом о декоративную колонну, повезло ей, что не каменную. Ляля отлетела на метр и упала на свой шикарный зад. Решалы даже не пытались остановить эту фурию, взгляд, говорят, у нее был дикий, а вот лицо не выдало ни одной эмоции.

Она подняла ладонь в сторону близнецов, давая им знак, чтобы не вмешивались. Они и не пытались, стояли в оцепенении, схватившись друг за друга и молча смотрели, как девушка на полу вытирает кровавые сопли. От шока она ничего не говорила, просто смотрела на Катю снизу вверх. Отбитая взяла ее сумку валявшуюся неподалёку и передала решалам. Тут у Ляли прорезался голосок, она вытащила телефон из кармана норкового жилета и начала верещать:

— Игорь сейчас придёт, я сейчас ему позвоню, и он тебя прибьет нахрен, сучка!

Катя выхватила у нее телефон и разбила его об угол стола, кинув остатки былой роскоши ей обратно в руки.

— Ничего, на новый насосешь. Игорь, тебе не поможет, милая, теперь я за него. Это я тебя сюда позвала. Ты даже и не поняла, что тут кроме нас никого нет и быть не должно. Из-за тебя, мразь, пострадали люди, которых я нанимала, которые на меня рассчитывали, а я их подвела! Ты дышишь только потому, что я тебе это позволяю, но если бы они погибли, ты бы исчезла будто бы тебя и не было.

Свою речь обвинителя она начала говорить медленно и тихо выговаривая каждое слово, но с каждым вдохом её голос становился сильнее и напряженнее. Катерина склонялась над обвиняемой, как хищник над своей добычей, в конце своей небольшой речи, она приблизилась к лицу девушки почти вплотную, убрала ей прядь, прилипшую к окровавленной щеке.

— Я выставила тебе счёт, и ты лично его оплатишь, дорогуша. Поднимите её! — кивнула она бугаям.