Стану ему женой. Ребенок от монстра

 — Баю-бай, моя малышка…

Песня в тишине старого дома звучала жутковато. В деревенской глуши одиночество чувствуется особо. Если не видишь людей, начинает казаться, что ты один на свете. Ночами было страшно. Я не выключала свет в кухне, а на крыльце лампочка горела всю ночь.

Включила я ее и сегодня.

Легла, задремала, и вдруг — стук в окно. Я подскочила, кутаясь в халат, затем тревожно выглянула из комнаты и подбежала к кухонному окну. Понятия не имею, что бы сделала, окажись, что это не он, но к стеклу прижимался лицом Андрей.

Торопливо взмахнул рукой, показывая: «Открой».

— Боже… — прошептала я, и как сумасшедшая бросилась к двери, распахнула ее и выбежала босая на крыльцо.

Мы крепко обнялись. Я с упоением целовала колючие щеки, словно он с войны пришел. Не обращала внимания на холодные доски, на него — ледяного, словно долго пробыл на улице. В чужой одежде, и незнакомо пахнет. Оторвавшись, я жадно его рассмотрела. Даже говорить не могла от волнения.

Свет лампы давал желтоватый отблеск на лице.

Колючий — весь зарос. На скуле жутковатый полузаживший рубец, рассеченная недавно бровь. Я оглядела его с ног до головы, заметила кровь на джинсах: он был в переделке… С наших губ срывался густой пар.

— Пойдем в дом… — позвала я.

Он двигался слегка хромая.

— Что с ногой?

— Швы разошлись… Не волнуйся.

— Швы?.. — переспросила я.

Ему накладывали швы… И на лицо тоже. Что с ним случилось, его же всего неделю не было? Но я выбросила любопытство туда же, куда отправляла все невысказанные вопросы.

Вместо разговоров поставила закипать чайник — нам обоим нужно отогреться.

— Почему так холодно? Ты печку не разжигала?

— Я не умею дровами…

— Твою мать, — пробормотал он, я уловила, сожалеет, что ушел так надолго. — Вы без меня совсем пропадете…

Покидал в печь несколько поленьев, щепки и поджег от коробки спичек. Тяга появилась быстро. Возле печки стало теплей.

— А где Исаев?

— Потом, Лена, — он поймал мое лицо в ладони, заставив смотреть на себя, я заметила, что у него искусанные обветренные губы и кисти рук в царапинах.

"

"Ладони хранили такой глубокий холод, словно он долго стоял на ветру. Следил за домом или шел пешком.

— Я рад, что ты меня дождалась, — заключил он и поцеловал меня в губы холодным поцелуем мертвеца. — Аня спит? Ну и хорошо… Помоги мне.

Он расстегнул и содрал с себя джинсы. Я вспомнила, что в шкафу лежит его чистая, тщательно отглаженная мной одежда и принесла вместе со свежим полотенцем.