Ребенок от босса-негодяя

Зато у меня теперь есть Роза! Моя маленькая принцесса!

– Рустама не видел? – спрашиваю одного из вышибал, которого ловлю по пути следования.

– У бара, – указывает рукой и, взглянув в ту сторону, замечаю макушку своего друга. Ну куда уж Лапин без традиционного коктейля в клубе.

Поблагодарив охранника, спешу к Рустаму, чувствуя непонятное волнение в груди. Кажется, что всё вокруг замирает, по мере моего приближения к нему. На сердце возникает тяжесть.

А Есенский где? Может, не приехал?

Почему Рустам один?

– Привет, – опускаю руки на плечи Лапина, наклонившись к его уху.

 – Где эта венгерская задница? Надеюсь, он не говорит на русском, – уже громче произношу, отстраняясь от мужчины.

– Говорит, – звучит знакомый голос с соседнего стула.

Сердце пропускает несколько ударов. Как и лёгкие возможность вдохнуть и выдохнуть.

Мне показалось!

Мне показалось!

Мне показалось!

Галлюцинации!

Очередной сон, где я с Назаром и он жив.

Оборачиваюсь в сторону звука, решив, что голос Есенского просто похож на голос Рахманова.

Вдруг у них в Венгрии у всех такие голоса? Или он там… родственник Назара. Хотя у него вроде нет родственников, иначе зачем было мне своё состояние оставлять?

Упираюсь взглядом в длинноволосого мужчину и застываю.

Мне кажется!

Этого не может быть!

Мне кажется!

Кажется!

Это сон!

Сон!

Не Назар!

Назар мёртв!

Они просто похожи!

– Здравствуй, Настя, – произносит мужчина и я… теряю себя.

Хочется крикнуть, ударить его и убежать. Спрятаться в своём кабинете и не выходить, пока он не исчезнет.

А ещё лучше уйти домой. К Розе. Обнять малышку и отдаться слезам.

Он жив!

Он обманул меня!

Всё это время я лила пустые слёзы.

Я чуть не потеряла Розу, а он всё это время был жив!

Был далеко, когда был так нужен мне и дочери своей.

Как хочется ударить человека, которого я два года считала мёртвым. Человека, с которым я говорила по ночам и оплакивала каждую секунду. Человека, ради которого я была готова на всё, а он взял и… инсценировал свою смерть. Заставил меня страдать и сделал больно.

Выжег в моей груди такую дыру, которую уже ничто не заткнёт.

А сейчас он явился… весь из себя красивый, целый, здоровый и уверенный в том, что я кинусь ему на шею. Обниму и скажу, что люблю.

Но нет этой любви! Закончилась в тот момент, когда я увидела его.

– Я полагаю, Давид Есенский? – подаю голос, сохраняя в нём холодные нотки и безразличие, которое пару минут репетировала в своей голове.

– Назар, – поправляет он меня.