Измена. От меня не уйдешь, девочка! (СИ)

И в ужасе прикрываю рот ладонями.

О боже! Что это было? Что я натворила?! Что вообще на меня нашло?!

Какой ужас! Мамочки, какой позор!

Он решил, что я наркоманка и шлюха. Но я действительно не понимаю, почему вела себя так. Хотя…

Вспоминается таблетка, что мне сунул в рот Иван. Стоило догадаться и приковать себя наручниками к батарее прежде, чем начну на людей кидаться.

Блин, я все еще голая…

Дверь из ванной вдруг открывается. Дергаю на себя одеяло, прикрывая наготу.

Руслан. Стоит в проеме, вытирая голову. На бедрах полотенце.

А торс совершенно обнажен. Не могу глаз отвести.

Он опускает полотенце от головы:

— Проспалась?

— П-простите, — заикаюсь, прячу взгляд. — В-вчера я…

— Можешь ничего не объяснять. Мне все и так понятно. Где твоя одежда?

— П-платье…

— Его ты порвала ночью. Что-то кроме платья ты ведь брала с собой?

— В м-моем ном-мере, — мямлю. Губы распухли от вчерашних побоев и совсем не слушаются, неприятно залипают.

— Ясно, — холодно отзывается Руслан. Поворачивается к комоду: — Тогда надень пока это.

Рядом со мной на кровать падает белая рубашка. Вторую такую же он достает для себя вместе с легкими брюками.

— Я могла бы надеть халат, — бормочу я.

— Дело твое. На мой взгляд в номере слишком жарко для махрового халата.

Тоже верно. Странно только, что его вообще заботит мой комфорт.

Послушно поднимаю с одеяла рубашку. Разворачиваю. Она огромная. Я могу завернуться в нее минимум трижды.

На всякий случай снова бросаю взгляд на Руслана.

Дыхание сбивается, когда я оцениваю ширину его плеч.

Смуглую кожу, под которой соблазнительно перекатываются мышцы. Темную поросль волос на груди. Четко очерченные кубики пресса, будто высеченные из камня. И косые мышцы живота, интригующе скрывающиеся под полотенцем…

Я правда прикасалась к нему ночью? От этой мысли подушечки пальцев начинает покалывать. Ощущение, что это было не со мной.

— Точно проспалась? — звучит с подозрением.

Вскидываю взгляд ему в глаза:

— Да! То есть… нет, — черт, тут нет правильного ответа. Нужно просто контролировать себя.

Накидываю на плечи рубашку. Просовываю руки, и наспех застегиваю ее под одеялом.

— Ой… — выдыхаю я.

— Что там?

— О, ничего, — у меня лицо горит от смущения. Там ведь и правда ничего!

Блин, где мои трусы?!

— Если ты о своем белье… мне пришлось их постирать, — он отводит взгляд, и будто оправдываясь говорит: — Я нашел их на полу. Подумал, что пригодятся тебе, когда проснешься. Скоро должны высохнуть.

Понимаю, что у меня челюсть отвисла.