Врачебная ошибка

– Не знаю, я ведь не психиатр. Придется показать Анну специалистам, возможно, даже положить в клинику. Она справится.

– Не сомневаюсь, – согласилась я. – Только, пожалуйста, сделай мне одолжение.

Оказалось, что Анна и в самом деле дала дочке снотворное. К счастью, доза была небольшой, и промывания желудка не потребовалось. Мы с Андреем не стали возбуждать дело против Анны, решив, что она и так достаточно натерпелась. Олег пообещал, что займется ее лечением. Похоже, женщина искренне раскаивалась и даже просила Шилова устроить ей встречу со мной, чтобы лично попросить прощения, но мы с ним оба решили, что этого делать не стоит.

Я боялась, что один ее вид заставит меня вцепиться ей в волосы! Человек, которого Анна наняла для похищения, предстанет перед судом, хоть это и кажется не совсем справедливым, ведь он всего лишь исполнял чужую волю. Тем не менее выяснилось, что парень уже не раз засветился в разного рода темных делишках, и Карпухин сообщил, что органы наконец получат возможность оградить от него общество лет на пять.

Однако то, что Анна останется в Питере и будет ходить по той же земле, что и моя дочь, очень меня беспокоило. Олег заверил меня, что не позволит ей сорваться, но я сомневалась. Люди, склонные к подобным состояниям, рано или поздно снова поддаются их влиянию. Вот почему я сейчас сидела в кабинете у Павла Кобзева, который согласился принять меня после первого же звонка.

– Почему вы не хотите, чтобы Андрей узнал о нашей встрече, Агния? – мягко поинтересовался психиатр, ставя на стеклянный столик чашку с горячим, приятно пахнущим кофе.

– У него и без того дел хватает, – пробормотала я, грея руки о теплые бока чашки, хотя в комнате и так было тепло. – Отдел, клиника, сами понимаете.

– Понимаю, – кивнул он, улыбнувшись в усы. – Так о чем вы хотели поговорить?

– В последнее время столько всего произошло…

– Смелее, Агния, я ведь в курсе дела, которое заставило вас по-иному взглянуть на человека, казавшегося другом, и, разумеется, похищения вашей дочери эмоционально нестабильной дамой…

– Любовницей Олега, – уточнила я.

 – Вернее, его женой.

– Странно, что вы по-прежнему называете ее любовницей, – заметил психиатр, и я поняла, что он предпринял первую попытку покопаться в моих мозгах.

– Наверное, я все еще не могу привыкнуть, – ответила я. – Мне кажется, он женился на ней только для того, чтобы доказать органам опеки и суду свою состоятельность как родителя для Анюты.