Продавец острых ощущений

Леонид закрылся в своей комнате, так что беседа проходила через дверь, но для начала и этого было достаточно. На увещевания Гурова Леонид не реагировал долго. Когда подключилась мать, дело пошло быстрее.

— Леня, не упорствуй, сейчас не тот случай, — мягко проговорила она. — Если тебе нечего скрывать, почему не поговорить с человеком?

— А если мне есть что скрывать? Если это я убил зажравшегося ублюдка? — вдруг выдал Леонид.

Мать ахнула, прикрыла рот ладонью и некоторое время не могла найти подходящих слов. Тогда в разговор вступил Гуров:

— Даже в этом случае запираться бесполезно. Что вы этим выиграете? Лишних пару часов. По большому счету, я могу даже не уезжать, позвонить в Управление и дождаться, пока мои коллеги привезут повестку.

— Я все равно не должен идти с вами прямо сейчас, — проявил осведомленность Леонид. — Если я прохожу как свидетель, повестка мне должна быть вручена заблаговременно.

— Изучали вопрос? — усмехнулся Лев. — Ну, тогда вы должны знать, что как подозреваемого я могу задержать вас немедленно. На это потребуется не повестка, а ордер на задержание, но получить его ничуть не сложнее, чем выписать повестку.

— Я имею право не пускать вас в дом, — продолжал Леонид.

— Вы и не впускали, меня впустила ваша мать, она тоже является жильцом квартиры, так что в этом плане законность соблюдена.

— Плевать мне на законность! — вдруг разозлился Леонид. — Проваливайте все, достали! Хотите признания? Вот вам признание: Кадацкого убил я. Записали? Я! И ничуть об этом не жалею, как и он не сожалел, что сломал мне жизнь.

— Хорошо, я принимаю ваше признание, — произнес Гуров, и мать Леонида онемела от страха. — Расскажите, как вы его убили.

— Выбросил из окна, — проговорил Леонид.

— Перед этим? — В голосе Леонида послышалось замешательство. — Ну, я его избил.

— Чем вы били Кадацкого? Сколько нанесли ударов, по каким частям тела? — сыпал вопросами Гуров.

— Послушайте, ведь вы это не всерьез? Леня просто злится, он никого не убивал, — взмолилась мать Леонида. — Леня! Прекрати немедленно!

— Молчи! Я так решил, — обращаясь к матери, произнес Леонид. — Я его убил, и точка.

— Отвечайте на вопросы, — повысил голос Гуров. — Сколько ударов, чем били, кто вам помогал?

— Откуда я знаю, сколько ударов? Я что, считать должен был?

— Можете ответить примерно. Три удара, пять, десять?

— Ну, может, десять.

— Всем, что под руку попадалось.

— Никто не помогал, я был один.

— Вы лжете, Леонид, только не могу понять, зачем это вам.