Продавец острых ощущений

С учетом бюрократических проволочек Виктор Удовиченко попал домой к шести часам вечера следующего дня, а к девяти пришли вести из Челябинска: слухи о том, как пермский вор «обул» челябинских «быков» и бахвалится этим направо и налево, разошлись, как горячие пирожки в университетской столовой.

Как быстро отреагируют сами члены банды, никто не знал, но Гуров рассчитывал увидеть их в Перми не позднее следующих суток. Расстояние между городами — километров шестьсот-семьсот, в зависимости оттого, какой маршрут выбрать, так что на дорогу больше десяти часов не уйдет, даже если они будут соблюдать все правила дорожного движения и режим скоростных ограничений.

Двадцать четыре часа не так много, но пермская полиция к приезду гостей подготовилась. На всех въездах в город дежурили автомобили ДПС, снабженные камерами видеонаблюдения. Останавливать «челябинских» им категорически запретили, только наблюдать и своевременно сообщить об их появлении.

Помимо постов на дорогах, по микрорайону, где проживал Удовиченко, выставили порядка шести групп, обеспечивающих контроль за дворами, парками и скверами. Эти группы тоже снабдили камерами. Гуров хотел, чтобы на этот раз у него была максимально расширенная доказательная база. То, что в Гольяновском районе ни одна камера не зафиксировала появление банды, заставило его подстраховаться.

Он понимал, что от предстоящей операции зависит исход гольяновского дела, потому что улик и доказательств по нему так и не обнаружили. Как ни старался Вадим, каким скрупулезным и педантичным работником не был, а найти следы пребывания Удовиченко в квартире он не сумел. Так же, как Гуров не сумел найти доказательств пребывания челябинской банды в Москве.

Вот поэтому он и понатыкал камер по всему городу, по всему микрорайону и даже по всему дому Удовиченко, включая квартиру. Это было не совсем законно, вернее, совершенно незаконно. Устанавливать камеры без согласия собственника жилья и без соответствующих санкций — добровольно нарываться на неприятности, и все равно это лучше, чем снова остаться без доказательств.

Анархист вторые сутки сидел дома, к окнам не подходил, телефоном не пользовался и вообще никаких признаков жизни не подавал. Когда Крячко сообщил Удовиченко, что его выпускают под подписку о невыезде, новость его не обрадовала. Адвокат же потирал руки, полагая, что обыграл маститых столичных полковников. Он недоумевал, отчего подзащитный так нервничает, ведь его выпускают на свободу.