Жертвы осени

И вот теперь он сидит перед ней и совершенно серьезно заявляет о своем намерении жениться. А она не понимает, как себя вести, что говорить, куда деть руки, как посмотреть Роману в глаза.

– В-васька, ты не торопись, я же сказал. П-подумай. Если откажешься, я т-тоже п-пойму, – негромко произнес Васильев.

Васёна почувствовала, как запылали щеки, вскочила со стула и убежала в ванную, закрылась там, словно боясь, что Роман начнет выламывать дверь, облокотилась на раковину и вдруг увидела свое лицо в зеркале. Совершенно ошалевшие глаза за стеклами очков, покрасневшие щеки, растрепанные волосы – красавица-невеста…

Когда она, умывшись и приведя себя в порядок, вышла из ванной, Васильева в квартире уже не было.

Целую неделю они избегали друг друга, Роман даже не звонил, хотя раньше делал это ежедневно. Васёна тоже испытывала неловкость, как будто между ними произошло что-то такое, чего оба теперь стыдились.

Однако без Романа было тоскливо и скучно, она уже привыкла, что тот провожает ее после работы, зовет то в кино, то в кафе, то просто побродить по городу, и теперь высвободившееся время оказалось нечем занять.

Ничего лучше, чем продолжить поиски материалов о невидимке Тиханевиче, Василиса не придумала, потому не вылезала из интернета сутками, однако даже отдаленно ничего не находила.

Нашелся зато цикл передач одного из московских каналов, посвященный расследованию громкого дела, и Васёна погрузилась в просмотр. После каждой серии ей становилось все страшнее засыпать в пустой квартире, а необходимость выходить на улицу и возвращаться домой, когда стемнеет, вызывала приступы паники. Прежде Васёна не боялась ни темноты, ни пустых улиц, ни тем более собственной квартиры.

Репортер, рассказывавший в каждой серии об одном из эпизодов, сейчас уже был маститым и очень известным, а тогда ничем не отличался от нынешней Васёны – тоже, видимо, мечтал о теме всей жизни и так удачно нашел ее здесь."

"«Если, конечно, можно применить к двенадцати эпизодам жестоких убийств фразу “удачно”, – думала Василиса, напряженно всматриваясь в мелькавшие за спиной репортера знакомые пейзажи и узнавая то дом, то детскую площадку, то вывеску магазина. – Но имя этот Колесников сделал себе, тут не поспоришь. Правда, не уверена, что сама хочу такой старт».

Чем дальше она углублялась в дело Вознесенского, тем больше вопросов возникало в голове.