Черная осень

Вот если бы Петер нашел себе такого советника…

Если бы он себе нашел такого Тигра! Хотя бы!

Пламенный не любил соратника, но признавал – Тигр разбирается в политике не хуже его. Просто ему это…

Как он изначально сказал – без идеологии, так и придерживался этого принципа. После того, как он пристрелил одного, самого недогадливого, остальные отвязались.

Именно Тигру принадлежала идея использовать уголовные элементы – на одних нарах спали, из одной миски баланду хлебали. Вот и пусть поработают.

Именно Тигр несколько раз спасал Пламенному жизнь.

Когда не знаешь, что нужно человеку, начинаешь нервничать. Сильно нервничать. Пусть опасный соратник побудет поодаль от эпицентра событий.

Пламенный довольно кивнул и принялся писать Гаврюше.

Пусть великий князь пока будет спокоен. Авось да и пригодится? А нет… пули у нас недороги. Разберемся!

Безвременье и безнадежность.

Что чувствуют марионетки, когда хозяин долго не вынимает их из пыльного темного ящика?

Вот это, наверное, и чувствуют. Давящую, темную, тяжелую… даже не тоску. Неопределенность.

Мерзкое чувство, когда твоя жизнь зависит от других. Ты сам себе не хозяин, тебя словно и вообще нет, и никто твои интересы не учитывает. Никто…

Всем наплевать на марионетку.

А она лежит, и руки-ноги чуть подергиваются, словно у паука-сенокосца. Только вот сделать марионетка ничего не может. Ничего…

Вот так себя и чувствовал полковник Алексеев.

Безвременье накрыло его своим удушливым облаком, проникло в каждую клеточку тела, отравило, одурманило…

Что делать? Куда идти?

Он не знал. И не мог отдать команду людям, которые ждали его решения. Новости приходили одна другой хуже, но решиться на что-то полковник никак не мог, а приказов не было. И предложений тоже больше не было.

И как тут что-то решить?

В Звенигород? К освобожденцам?

Он присягу давал! И то, что Петер отрекся, дела не меняет. Полковник-то не отрекался, значит – предательство. Да и…

Да от одного имени Алексеев испытывал омерзение. Знали в армии, что это за фигура. Петер, конечно, бездарь и недоумок, но хоть не воровал! А Гаврюша-то тащил вагонами и возами!

Но… третьего не было дано. И сидел тор Алексеев в штабе и ждал хоть какой команды…

Яна сказала бы: «Не Буонапартий». Именно так, с ехидством.

Анна сидела бы рядом с ним и плакала.

А сам по себе Алексеев…

Только ждать. Ждать, пока один из часовых не доложил, что к расположению полка приближаются несколько человек. Верхом.

В мундирах императорской армии.