Черная осень

У нее тут родители, брат, еще по мужу родня, так куда бежать?

Император уезжает – так это его проблема! И Анны. Бери да оставайся, кто ж тебе мешает?

А где у нас Ирина Ивановна?

В Звенигороде она. В Звенигороде-колокольном…

То есть нравится, не нравится, а до столицы ей добираться надо. С этой мыслью Яна и проснулась.

– Тор Дрейл, вы понимаете, что от меня требуете?

– Да, жом. Вполне понимаю. Вы должны добраться туда, куда освобожденцы поместили императорскую семью, забрать одну из великих княжон – и уехать в Лионесс.

– Я знаю, для вас нет невозможного.

– Хорошо. Это очень, очень дорого.

– Полагаю, казна Лионесса выдержит и ваши цены, и ваши расходы, – пожал плечами тор Дрейл.

Он подозревал, что половину расходов ему придется оплачивать из собственного кармана, но… стоило вспомнить тора Вэлрайо, его ледяные, гадючьи глаза…

Когда-то давно, еще малышом, тор Дрейл наткнулся на гадюку. Несколько секунд змея смотрела на мальчишку, словно размышляя, укусить – или нет, потом развернулась и уползла. Но то ощущение тор Дрейл запомнил на всю жизнь.

Противное такое… словно кишки морозом сводит.

Вот тор Вэлрайо вызывал у него такое же чувство…

Жом Алоиз Зарайский, аферист, альфонс и вор, был лучшей альтернативой. Этакий русинский вариант Остапа Бендера, он давно был на заметке у лионессцев. Нет отбросов, есть кадры. А данный кадр вызывал у женщин совершенно необъяснимую симпатию.

У любых женщин, от шестнадцати и до девяноста лет.

Они влюблялись, они верили, они доверяли проходимцу свою честь… да ладно – честь! Семейные капиталы, вклады, счета, бумаги…

Лионессцы щедро платили за информацию. А для деликатного поручения…

Жом вполне подойдет.

– У меня будут большие расходы, – заметил Алоиз, закуривая пахитоску. – Судите сами, пока дорога, пока я узнаю, где император, пока подберусь…

– Я же сказал – все будет оплачено.

– Смеяться изволите?

– Сколько вы хотите? – скрипнул зубами тор Дрейл, понимая, что дешево не отделается.

– А когда я вернусь с княжной, прибавите еще нолик, – безжалостно припечатал жом. – Итого пятьдесят тысяч.

– Да за пятьдесят тысяч рублей поместье можно купить!

– Рублей? Любезнейший тор, лионесских фунтов! Ненадежен нынче рублик, чует мое сердце, уезжать придется, тут-то мне ваши денежки и пригодятся.

Тора едва удар не хватил.

После долгих торгов сошлись на сорока тысячах фунтов. Пять тысяч жом получил в качестве задатка и, довольный, распрощался. А тор Слейд, ругаясь, отправился на следующую встречу.