Абсолютное оружие

В чем…

– Видите? – произнес старик, поворачиваясь к своему багроволицему коллеге. – Он в полном сознании, без сомнения.

– Вот никогда бы не поверил, – покачал головой багроволицый.

– А я не вижу в этом ничего странного. Травма смерти преувеличена, сильно преувеличена. Это будет отражено в моей будущей книге.

– Гм-м… Однако депрессия при новом рождении…

– Чепуха, – решительно оборвал его старик. – Блейн, вы себя хорошо чувствуете?

– Да. Но мне хотелось бы узнать…

– Видите?! – торжествующе заявил старый врач.

 – Он снова живой и в полном рассудке. Вы согласны подписать отчет вместе со мной?

– Пожалуй, у меня нет иного выхода, – согласился багроволицый.

Врачи вышли. Блейн посмотрел им вслед, не понимая, о чем они говорили.

Приветливо улыбаясь, к нему подошла толстая медсестра.

– Как вы себя чувствуете? – спросила она.

– Превосходно, – произнес Блейн. – Однако я не понимаю…

– Извините, – перебила его медсестра, – пока никаких вопросов. Так распорядился врач. Выпейте вот это лекарство, оно взбодрит вас… Вот и молодец.

Не беспокойтесь, все будет в порядке.

Женщина вышла. Ее ободряющие слова напугали Блейна. Что она имела в виду, заявив, что все будет в порядке? Значит, что-то было не в порядке? Что же, что не в порядке? И как он оказался в больнице? Что случилось?

Бородатый врач вернулся, на этот раз в сопровождении молодой женщины.

– С ним все в порядке, доктор? – спросила она.

– Он здоров и рассуждает здраво, – ответил старик. – Я бы назвал это очень успешным переходом.

– Значит, можно начинать интервью?

– Разумеется.

Хотя я не могу гарантировать его поведение. Травма, вызванная смертью, хоть и крайне преувеличена, но все-таки способна…

– Да-да, понимаю.

Девушка подошла к кровати и склонилась над Блейном. «Хорошенькая», – заметил он. Точеные черты лица, свежая, словно светящаяся, кожа. У девушки были длинные блестящие каштановые волосы, гладко зачесанные назад, от нее едва уловимо пахло духами. Она могла бы быть прелестной, но ее портила неподвижность черт, какая-то нарочитая напряженность тела.

Трудно было представить ее смеющейся или плачущей, и уж совсем невозможно – вообразить рядом с собой в постели. В ней было что-то фанатичное, нечто преданно революционное. Впрочем, Блейну показалось, что причина таится в ней самой.

– Здравствуйте, мистер Блейн, – сказала она. – Меня зовут Мэри Торн.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулся Блейн.

– Мистер Блейн, как по-вашему, где вы сейчас находитесь?

– Похоже на больницу.