Я орк – 2

А то эти мужики как дети, сначала делают а затем думают, что наделали…

Набор моей первой сотни, с хвостиком."

"После праздников, опять же согласно традиции, орки начали собирать и набирать, взамен ушедших, воинов в отряды и сотни. В этот же день и нарисовались командиры наемников, что хотели нанять орков в свои ряды. Вместе с ними гордо вышагивали имперские вербовщики. Все созывали и заманивали, как совсем молодых и наивных, так и битых жизнью степных волков. Со всех сторон слышались посулы, одни восхваляли богатую добычу, а иные высокое содержание.

Единственные, кто ничего не обещал, а лишь снисходительно стояли и смотрели, это имперские вербовщики. У них уже всё было решено и заполнено. Количество вакансий давно передано старейшинам и вождям каланов, а те уже сами решали, сколько молодых и сколько ветеранов пойдет от того или иного клана или рода.

Ну а я, можно сказать, уже имел заявку на формирование своей сотни со стабильным окладом. Перечитав контракт сотый раз, я всё силился понять сколько мне орков можно нанять.

По условию контракта я сам формирую свою сотню, одеваю, обуваю и добываю верховых животных для моих бойцов. Взамен мне казна платит по три золотых за каждого орка. Вроде всё ясно и понятно но, чёрт побери, сколько орков мне набирать? Вы скажете ответ очевидный сотню. Ага, но во время учений на которых я участвовал, мне приходилось командовать как сотней, состоящий из пятидесяти всадников, и сотней, состоящей из более чем двухсот всадников. Да, что говорить, батя рассказывал, когда он служил был страшный недобор и роты и батальоны были укомплектованы лишь наполовину, так сказать эхо войны. Во время великой отечественной, женщины практически не беременели, так как почти всё мужское население было на фронте, и значит не рожали. Вот спустя, так скажем восемнадцать лет и аукнулось это в виде недобора. Но это там, на далёкой и навсегда потерянной для меня земле, а здесь совсем другая реальность со своей спецификой.

Когда я в очередной раз перечитывал контракт, одна из жён пристроилась рядом и как бы невзначай стала читать, да ещё вслух.

Затем прижалась так нежно и ласково, проведя рукой по лицу, попросила о сущей безделице, оставить шесть десятков мест для её родственников. Прежде чем я успел открыть рот, уже оказался окружён женской красотой и все просили места для своих родственников. Я конечно, возмутился такой постановкой вопроса и заявил, что в свою сотню буду набирать лишь тех, кто меня устроит.