Эпоха Опустошителя. Том IV

Он узнает, кто мой убийца…

— Считаешь, что мне не насрать на это, мелкая сучка⁈ Чихать я хотел на тебя и твоего никчемного папашу! Угрожать мне им бесполезно! — ощерился яростно я, вновь поддаваясь неистовству. — Оглянись по сторонам еще раз и пойми, где находишься! Я просто-напросто сейчас прикончу убийцу, которая забралась ко мне в покои. Как ты прошла незамеченной мимо охраны⁈ Как миновала массивы?

— Старая рунная магия тёмных альвов. Запретная магия. Магия для убийства, — проговорила задумчиво Фьётра, внимательно вглядываясь в символы на теле голубокровной. — Иного быть не может. Не знала, что Элейна обладает подобным. Это моя вина, — горько прошептала валькирия. — Я должна была догадаться, что она захочет тебя убить.

— Хватит, Дурёха, — осёк я небесную воительницу. — Ты тут не при чем. Просто одна дрянь возомнила о себе невесть чего! И этой дряни осталось жить всего-навсего несколько секунд. Её нельзя оставлять в живых. За себя я не переживаю. Я опасаюсь, что она выдаст тебя.

— Убивай… — просипела едва разборчиво альва. — Моя ошибка… Значит, это судьба…

— Нет! Не слушай ей, любимый. Она не ведает, что творит. Ослабь хватку, прошу тебя.

Сделать удалось это с трудом, но невольно рыкнув пришлось разжать пальцы и выдернуть из рёбер спату, а тельце аристократки свалилась к моим ногам как мешок с картошкой. На пару мгновений образовалась могильная тишина. Несколько секунд Фьётра и Элейна играли в гляделки, а затем дочь Фреи протяжно выдохнула и произнесла лишь три слова:

— Хочешь стать валькирией?

От услышанного глаза тёмной альвы немного расширились, и та с изумлением вначале посмотрела на меня, а после на небесную воительницу.

— Хочу… — просипела та, держась за поврежденное горло. — Очень хочу…

— Я обучу тебя всему, Элейна, — мягко заговорила Фьётра, присаживаясь рядом с девчонкой на колени.

— Дурёха, что ты имеешь в виду? — недовольно спросил я. — Это мелкая дешевка забралась ко мне, чтобы убить, а ты ей хочешь помочь? Не жирно ли?

— Я люблю тебя, Ранкар. Очень люблю! Люблю больше жизни, — прошептала валькирия, поднявшись на ноги и с нежностью коснулась моего лица. — Моё сердце твоё. Моя душа твоя. Моё тело принадлежит тебе. Но я заклинаю, подари этой девочке жизнь. Она глупа и невинна. Она не ведает, что творит. Более я никогда и ни о чем не попрошу тебя.

— Дурёха, я зарёкся делать добрые дела, — тихо пробормотал я, невольно сглотнув. — Вся моя доброта через некоторое время обращается еще большим вредом.