Не ищи оправданий

Тори выбросила недоеденную рыбу в мусорный ящик и снова взглянула на Джонатана.

Его взгляд был стальным, а челюсть решительно выдвинулась вперед.

— Вы совсем не такая, как на фотографиях, — едко заметил он.

Она скривила рот и недовольно ответила:

— На острове Мэн не популярны разноцветные кожаные наряды и взбитые мелированные волосы.

Ее сценический макияж был также подчеркнуто ярким: бледное лицо с темными тенями вокруг глаз и вишневыми губами.

Дома ее внешность не имела ничего общего с этим образом.

Странно, что ведущий узнал ее. Внимательнее взглянув на сцену, она поняла, в чем дело: на ступенях стоял, широко улыбаясь, ее кузен Терри, это он узнал ее в толпе.

— Ну, спасибо! — одними губами передала она ему.

Она повернулась к Джонатану.

— Мэдисон и Гидеон знают, кто вы? — прервал он ее.

— По-моему, вас требует публика, — снова прервал ее Джонатан. Тут же раздались бурные аплодисменты.

— Идите, — холодно сказал он. Свист и аплодисменты усиливались.

Она сердито посмотрела на него.

— Я могу все объяснить...

— Нечего объяснять, Виктория, — с подчеркнутым презрением проговорил он. — Обо мне не беспокойтесь, я сам отыщу дорогу к музею, где стоит моя машина.

Ее глаза полыхнули синим огнем.

— И как, по-вашему, я доберусь до дому?

Он оглядел ликующую толпу.

— Кто-нибудь из ваших многочисленных поклонников с радостью окажет вам такую небольшую услугу. Может быть, Терри?

Значит, и он его заметил.

— К сожалению, я не являюсь вашим поклонником, — оскорбительно добавил он.

Толпа уже скандировала ее имя, шум стоял оглушительный.

— Не смею задерживать, — в тон ему проговорила Тори, повернулась и пошла к сцене.

К черту его! К черту!

Еще не хватало, чтобы она извинялась за то, что оказалась не той, кого он ожидал. Пусть думает что хочет!

— Какого черта ты устраиваешь левые концерты где-то на стороне?

Тори отвела трубку от уха, ожидая, когда Руперт прекратит орать. Наконец он немного успокоился.

— Я думала, что имею право хотя бы один раз поступить, как сама хочу, — наконец сказала она в трубку размеренным тоном, стараясь не вспылить.

— И что?

Руперт считал себя ее сторожем и покровителем, но никто его на эту должность не назначал. Она больше не хотела его опеки.

— Какой-то местный репортер решил, что ему на голову свалилась удача. Он продал свою статью вместе с фотографиями о твоем импровизированном концерте одной лондонской газете, — раздраженно продолжал Руперт.