Дело оперское. Рокировка

Иван через час, заскочив домой и, переодевшись, выехал в Покровку, а Вадим остался ждать гостей из Владивостока. По дороге Иван достал из автомобильной аптечки перевязочный пакет и намотал на руку бинт — якобы пострадавший.

Деревне он быстро нашел медицинский пункт и вошел туда, намеренно выставляя на всеобщее обозрение перевязанную белым бинтом руку.

— Алла Викторовна!

Медсестра выглянула из кабинета и, узнав Ивана, пригласила его войти.

— Приходил Вовка? — тихо спросил Иван, хотя в кабинете никого не было.

— Нет еще. Должен появиться через час, а может, и раньше.

— Хорошо. Я буду сидеть в коридоре под видом пациента. Когда будет нужно, я вмешаюсь, а вы ведите себя, как и раньше. Но ничего не бойтесь. С вашим сыном все будет в порядке. Я вам это гарантирую. С этим Вованом я только пообщаюсь осторожно и всё. А там дальше разберемся.

— Вы когда-нибудь освобождали заложников? — спросила медсестра.

— Да постоянно, — соврал Иван. — Обычное дело…

Алла Викторовна тяжело вздохнула. Уголовный внешний вид майора Шилова больше говорил о его бандитском прошлом, чем о антитеррористическом опыте…

Шилов сел на скамью и натянул на глаза кепку с длинным козырьком. Дома он оделся в «деревенскую форму одежды» и сейчас вполне смахивал на колхозного тракториста в своей грязной рубахе и выношенных джинсах. Перечитав за полчаса от корки до корки два старых советских журнала «Сельская жизнь» и узнав, какие проблемы стояли перед животноводством в начале восьмидесятых, Иван решил больше не терять время и, закрыв глаза, начал впадать в чуткую дремоту. Как обычно, ему это сделать не удалось. В медпункт вошел высокий парень, который бесцеремонно прошел в кабинет, даже не взглянув на Ивана.

— Ну что, все приготовила? — спросил он у медсестры.

— Приготовила. Где мой сын?"

"— В надежном месте.

— Когда вы его отпустите?

— Когда ты сделаешь все, что от тебя надо.

Иван тихо поднялся и подошел сзади к парню.

— Я могу вам чем ни будь помочь? — учтиво спросил Иван. Это был его почерк работы с бандитами — перед жестокостью всегда шла запредельная учтивость…

— Сиди там, где сидел! — грубо отозвался высокий.

— Ты Вова? — уточнил на всякий случай Иван.

— Ну, а тебе какое дело? Сиди, говорю, где сидел. А то вторую руку переломаю!

Иван решил, что уже достаточно сказано слов, и аккуратно двинул пистолетом в челюсть Вовы, тут же добавляя коленом в пах.