Дело оперское. Рокировка

— Да ни хрена ты не понимаешь. Ты своим поступком опустил всех нас. Ты опустил всех, с кем твоя работа пересекалась. Это ты понимаешь?

— Я понимаю. Я совершил большую ошибку.

— Какой ты видишь путь выхода из этой ситуации?

— Путь выхода… — Витя медлил с ответом, и было ясно, что ему совершенно нечего сейчас сказать.

— Ты поезжай домой, там подумай, а через пару дней мы к тебе приедем, и будем решать. Это понятно?

— Понятно.

— Иди.

Витя вышел из кабинета и, ни слова не говоря, прошел мимо парней и направился к выходу из здания ГОВД.

Парни вернулись в кабинет. Иван стоял в центре:

— У меня это просто в голове не укладывается!!! — воскликнул он.

Женя включил чайник:

— Чаю или водки?

— Водки с чаем! — в кабинет вошел Вадим. — Ну?

— Он на обыске отработал у Оли Уткиной эфедрин с героином и продал Серому, — пояснил Иван. — У меня это не укладывается в голове! Как он мог?! Мы его считали в доску своим парнем!

Роман, чувствовавший себя самым виноватым в этой сложной ситуации, сидел в углу дивана и смотрел в потолок.

— Роман! — повернулся к нему Иван.

— Ваня, я кажется, с ума сейчас сойду. Чего ему не хватало?

— Знаешь, что он мне сказал? Он говорит, что ты ему стал мало платить. Это, и еще желание отомстить Оле Уткиной за подругу и толкнуло его на этот поступок.

— Какое там меньше платить? Получал, как и все мои пацаны! Для нашего города это большие деньги. Собирался купить себе машину и дом, и вполне бы купил через год-полтора. Я не понимаю, чего ему не хватало…

— Я ему время определил подумать, — сказал Иван. — Через пару часов подъедем к нему.

— А Оля наверняка про это знает, и все рассказала бы на суде! — сказал Вадим. — Вот это был бы финиш всему!

— Осталась до суда какая-то неделя, и хорошо, что мы это раскрыли, — вздохнул Иван. — Полетели бы наши погоны.

— И головы, — добавил Женя.

Вода в чайнике закипела, и Иван начал разливать воду по стаканам. Парни потянулись за чаем. Женя достал из своего сейфа овсяное печенье. Пили чай молча. У всех было одинаковое чувство, что пришлось искупаться в дерьме.

— Был бы он со мной в другой стране и в другое время, — осторожно потягивая горячий чай, сказал Роман, — я бы его за это расстрелял на месте, и меня никто бы не осудил. Во все времена это называлось предательством.

Парни согласно кивнули.