Дело оперское. Рокировка

Фикса несколько раз ударил предпринимателя ногой в солнечное сплетение, и пока Павлов как рыба хватал ртом воздух, несколько раз добавил ему по почкам.

— Вот, тебе, сволочь. Учить меня вздумал… Лимон, иди, приложись тоже…

Подоспевший Лимон с готовностью ударил коммерсанта несколько раз ногами в живот и отошел.

— Ну, что теперь скажешь? — спросил Фикса, присев на корточки возле скрючившегося Павлова.

— Вам все равно с ним решать, а не со мной, — ответил Павлов и сжался, в ожидании новой порции ударов.

Ударов не последовало. Фикса встал:"

"— Хорошо, тогда мы с ним потолкуем. Только и тебя с собой возьмем. Договорились?

— Договорились… — отозвался Павлов.

— Тогда завтра в полдень на этом же месте. Опоздаешь, спрошу с тебя очень жестоко. Понял?

— Понял… — согласился Павлов.

Его отвезли туда, откуда забрали и уехали. Павлов тут же позвонил Жигану:

— Жиган, меня сейчас какие-то бандиты трясли. Говорили, что бы я не покупал рыбный цех…

— Я же тебе сказал дома сидеть, балбес! — сказал Жиган.

— Я не успел до дому доехать. Они меня прямо у подъезда взяли… на кладбище повезли… били…

— Что ты сопли развесил? Ты им объяснил, кто с тобой работает?

— Объяснил. Они на завтра договорились встретиться…

— С кем договорились?

— Со мной. И с тобой…

— Со мной никто не договаривался. Кто это был?

— Не знаю. Одного Лимоном назвали.

— Хм… не знаю такого. На чем они были?

— На джипе красном.

— Номер хоть запомнил?

— Запомнил. Ноль-семь-семь…

— Фикса со Слоном…

— Кто? — не понял Павлов.

— Сколько их было? — Жиган проигнорировал вопрос коммерсанта.

— Трое.

— Значит, Лимон, какой-то и еще двое?

— Да.

— Из этих двоих один такой здоровый? Да?

— Да.

— А у второго весь рот в золоте?

— Да…

— Ясно. С серьезными пацанами мне придется сейчас работать. С очень серьезными! Ох и создал же ты мне проблем! Ладно, поеду их искать, а ты теперь сиди дома…

— Понял…

Павлов поднялся к себе домой и уже не высовывал на улицу носа. Даже собака была вынуждена терпеть с выпученными глазами сидя возле входной двери, пока, наконец, нужда не пересилила привитое ей умение держаться до улицы. Наложив в прихожей приличную кучу, ротвейлер, потупив свой героический взор, на цыпочках проследовал в зал и тихо, с лицом полным стыда, спрятался за кресло… но это еще были не самые страшные проблемы, вытекающие из сложившихся обстоятельств…

Фикса встретился с Колесовым:

— Увез я вашего Гришу на кладбище, поговорим с ним.