Дело оперское. Рокировка

Управление по борьбе с организованной преступностью и коррупцией в таком случае имело бы неопровержимые доказательства о связях политика с криминальными авторитетами города…

Улучив момент, Шилов просто спер несколько фотографий из альбома.

Старший Колесов держался свободно, и чувствовалось, что обыска он не боится. Проверив паспорта, Вадим сказал:

— Ну, ладно, обыск проводить не будем. Это долго, да и думаю, Коля не стал бы дома держать наркотики.

Поехали в отдел. «Кобровцы» отправились по домам. В отделе Юрьева вдруг вызвал начальник ГОВД. Санин радостно потер руки:

— Души его на месте… — напутствовал Санин Вадима.

Юрьев уверенно вошел в кабинет. В кабинете начальника сидел заместитель, который мгновенно ушел. Начальник зло посмотрел на Вадима, но через силу улыбнулся:

— Даешь, Вадим Петрович, результат!

— Даю иногда, — Вадим пожал плечами.

Юрьев присел за стул и внимательно посмотрел Саблину в глаза. Тот был заметно на нерве, дергался и потел.

— Как же вы так умудрились? Это же целая спецоперация… — чувствовалось, что Саблин не знает, что говорить, и как строить разговор в последующем…

— Спецоперация… — согласно кивнул Юрьев.

Начальник вышел из-за стола и стал прохаживаться по своему огромному кабинету. Пройдя несколько раз туда и обратно, он повернулся к Вадиму и направил на него свой тяжелый взгляд, переходя на «ты»:

— Ты же знаешь, для чего я её держу! Ты же знаешь… ты же сам опер…

— Не знаю, для чего вы ее держите, не знаю…

— Ну, ладно. Тогда скажу — она мой агент!

— Как замечательно! — вдруг рассмеялся Вадим. — Она и мой агент тоже. И ФСБ ее завербовало… Вот так история…

Юрьев своим поведением совершенно четко дал понять Саблину, что дело уже давно вышло из-под контроля начальника ГОВД. Выждав несколько мгновений тишины, Вадим сказал:

— Знаешь, Михаил Иванович, мне надоело слушать от людей жалобы на то, что наркотиками торгуют прямо возле милиции, а эта милиция ничего сделать не может. А ведь я такой же мент как и ты! И эти слова — плевок в наше с тобой лицо. Тебе так не показалось? — Юрьев тоже перешел на «ты».

— Для меня Уткина это погоны и пенсия. А для моих сотрудников — это оперативная информация и результат! — сказал Саблин.

— А для матерей наркоманов она кто? Для матери убитой девочки она кто?

— Ты мне здесь о возвышенном не трепи. Ты и сам знаешь, что это все ерунда.

— Ну почему же? Это совсем не ерунда. Я прекрасно понимаю, почему она не платила в «общак» — ведь у нее была вполне сносная «синяя крыша».