Ситка

Сэм неторопливо и детально объяснил. Молодой человек не смотрел на него и не прерывал, он просто слушал.

— Нам надо иметь информацию, — закончил Сэм, — а нам самим в деревнях показываться нельзя. Особенно тебе, да и мне с моим шрамом. Остались еще люди, которые помнят, как я заработал этот шрам.

— Меня никто никогда не видел.

— Они знают твою семью, Ринг. Они видели твоего отца и брата, а ты похож на них, как две капли воды.

Жан, засыпая от усталости, кивал головой, затем внезапно проснулся. Остальные играли в карты.

Сэм по-доброму глянул на него, потом качнул головой в сторону лежанки.

— Иди отдохни, мальчик, сон тебе не помешает.

Он ничего больше не мог сделать. Где бы ни был сейчас Роб Уокер, все было в его руках, а Жан ужасно устал. Едва коснувшись головой одеяла, он заснул.

Много позже он открыл глаза и обнаружил, что в комнате темно. Он прислушался, но не услышал ни сопения, ни храпа. Он осторожно сел и огляделся в темноте. Он был один... Каменный дом был пуст.

Быстро поднявшись, Жан подошел к двери.

Она была заперта снаружи. Земляной пол оказался твердым, как цемент, и он знал, что камни стены были глубоко вкопаны в землю. Если бы даже у него было, чем копать, ему понадобилось бы немало часов, чтобы прокопать дыру, в которую можно пролезть. Окно было крепко заколочено и к тому же слишком маленькое. Когда Жан перебрал все способы побега, он сел на пол и уставился на дырочку от выпавшего сучка. Снаружи все еще было темно, но он, должно быть спал долго. Скоро рассветет.

Глава 4"

"Подойдя к дороге Милл Крик, Роб Уокер плакал от страха и изнеможения.

Гребень оказался почти непроходимым переплетением колючей ежевики, острых скал и согнутых ветром сосен. Он лежал на камнях под белым светом луны, одинокий и несчастный и никак не мог отыскать тропинку, о которой ему несколько месяцев назад говорил Жан.

Над ним высились призрачные тени сосен, Роб начал карабкаться по острым скалам и пробираться сквозь кусты к дороге. Ветки рвали одежду и дважды он упал, содрав кожу на щеке.

Вереск цеплялся за брюки, тем не менее, он шел вперед, зная, что Жан в опасности, что надо привести помощь.

Когда, наконец, он добрался до дороги, он задыхался — весь в царапинах и синяках, в порваной одежде. Перед ним в ленном свете широкой белой полосой лежала дорога, с одной стороны ее окаймляла черная стена заболоченного леса, с другой стояла ограда пастбища. За пастбищем протекал ручей Милл Крик, и воздух был сырым и прохладным. Роб с трудом побежал.