Ситка

Та ночь для него была очень, очень тяжелой, Но он ни на секунду не сомневался, что помощь придет, потому что его друг, Роб Уокер, побежал за нею, а Роб не мог подвести. Теперь он снова смотрел на дыру от сучка в стене под стрехой и видел, как падает сквозь нее солнечный лучик. Он не отрывал от нее взгляда, вспоминая то далекое утро. Жан улыбнулся.

Зинновий за своим столом нахмурился, взгляд его стал жестче. С какой стати этот идиот улыбается? Он сошел с ума? Разве он не понимает, что будет означать для него приговор? Что аппеляция станет невозможной? Лабарж медленно поднялся на ноги.

"

"— Вы хотите, чтобы я сделал заявление, — сказал он ровным, низким голосом, который постепенно набирал силу. — Что бы я ни говорил в ответ на ваши ложные обвинения, все будет вами же отброшено. Я признаю себя виновным по некоторым пунктам. — Жан широко улыбнулся. — Я признаю, что покупал меха у индейцев-тлингитов за справедливые цены; я признаю, что скрылся от патрульного корабля, потому что скрыться от него было до смешного легко, но.

.. — его глаза поднялись к лучику света, падающего из-под стрехи.

Озадаченный выражением лица Лабаржа, Зинновий проследил его взгляд и пришел в еще большее недоумение, увидев, что тот смотрит на дыру в стене.

Вдруг Жан понял, что надо говорить, он сейчас рискнет, однако этот риск ничего не будет ему стоить.

— Я признаю некоторые из предъявленных мне обвинений, — повторил он, — но я отрицаю, что совершал преступления.

Барон Зинновий, я отрицаю ваше право как русского официального лица проводить процессы на территории Соединенных Штатов!

— Что? — Зинновий даже привскочил с кресла. — Что за ерунду вы несете?

— Люди Ситки! — Лабарж неожиданно обернулся к залу. — Вы теперь находитесь на свободной земле Соединенных Штатов Америки! Договор о продаже ратифицирован и подписан царем, поэтому теперь эта территория принадлежит Соединенным Штатам Америки, и царь объявил амнистию, освободив всех заключенных, находящихся в данное время в Ситке!

Все присутствующие в зале поднялись, громко приветствуя это заявление.

Зинновий что-то кричал с раздувшимся и побагровевшим от гнева лицом. Вдоль прохода, угрожая зрителям, побежали солдаты. Толпа постепенно затихла. Жан остался стоять, его сердце тяжело билось. Он затеял колоссальный блеф и должен довести его до конца.

На внешнем рейде гавани стояли американские корабли, они-то и подсказали ему идею.