Ситка

Уокер сказал, что несколько лет назад в речи, произнесенной в Сент Поле, вы обратились к русским: «Идите стройте свои сторожевые поселения на всем побережье Ледовитого океана, все равно они станут поселениями моей страны.»

На мгновение в глазах Сьюарда блеснул смех.

— У мистера Уокера отличная память, и вы этим пользуетесь, мистер Лабарж."

"Жан скорее ощутил, чем увидел, что к ним присоединились несколько человек. Одним из них наверняка был Чарльз Самнер, потому что затем Сьюард произнес: — Расскажите нам об Аляске, Лабарж.

Расскажите, что вы видели.

Роберт Уокер быстро оглядел комнату. Здесь находилось более десятка человек, занимавших ключевые позиции в сенате, они могли поддержать или сорвать ратификацию договора. Очень многое зависело от следующих нескольких минут. Он вдруг пожалел, что здесь нет Фессендена. Один из самых красноречивых ораторов в сенате, Фессенден отчаянно противился покупке Аляске.

Лабарж как бы невзначай повернулся спиной к камину. То, что он собирался сказать, предназначалось не Сьюарду, поскольку Сьюард с самого начала был твердым борцом за Аляску; он должен убедить других.

Чарльз Самнер больше всего на свете любил факты, чтобы затем использовать их в своих речах; к его словам в сенате прислушивались.

— Что может за несколько минут рассказать человек о такой обширной земле, как Аляска? Я видел ее меха, мили и мили строевого леса, ее золото, ее железо, ее рыбу. Я охотился на бесчислеснных животных и бродил по долинам, таким же плодородным, как и любые другие на планете.

Жан вынул из кармана кусочек металла, завернутый в обрывок шкуры. Это был золотой самородок, купленный давным давно у траппера.

— Посмотрите на это. Золото... и его там много. Но поверьте мне, джентльмены, золото не первое из богатств Аляски.

Примерно с час Лабарж говорил, отвечал на вопросы и рассказывал истории о своих приключениях в Русской Америке. Он говорил о жестокостях промышленников и привел цифры, свидетельствующие о доходности торговли пушниной.

За сорок лет Русская Американская компания вывезла более 51 тысячи шкур морской выдры, 291 тысячу лисы, 319 тысяч бобра и 831 тысячу шкур котика.

— И это, джентльмены, не принимая в расчет то, что вывозят наши и британские корабли. Только я на своей шхуне вывез больше 100 тысяч шкур, много китового уса и моржовых бивней, индейских одеял и даже золота.

Гости разошлись поздно, и наконец Уокер и Лабарж остались одни.