Она под запретом

А что, если моё увлечение Данилом продлится ещё несколько лет? Что тогда? Так и оставаться полуфабрикатом и терзаться перманентным чувством вины?

Ответа на эти вопросы я не нахожу и, чтобы окончательно не погрузиться в депрессивные мысли, пытаюсь уснуть. Перед глазами самовольно начинают плыть картины того, что происходит внизу: как, сидя на диване, обнимаются Данил и Луиза, как тренируется Арсений. Пару раз, когда мама ещё не оставила попыток приобщить меня к спорту, я ходила с ней в домашний зал и помню, какие там есть тренажёры. В дальнем углу висит большая кожаная груша, и именно с ней я сейчас представляю Арсения. Он с глухим стуком молотит её кулаками, а по его груди и спине сбегают блестящие дорожки пота. Живот наливается знакомой тяжестью, и я стыдливо морщусь. Такое всё чаще стало происходить после той ночи в Одинцово. Это оно — бешенство гормонов.

Я понимаю, что уснула, лишь когда кто-то трогает меня за плечо:

— Аи-ин…

Проморгавшись, в полумраке над собой я различаю лицо сестры.

— А? Фильм кончился?

— Кончился, кончился, — насмешливо шепчет она. — Извини, что разбудила. Решила предупредить, чтобы ты с утра не волновалась: мы с Даней в город едем. У него в цехе какой-то трындец случился, ну ты сама слышала, и я хочу его поддержать. Просто у нас и так в последнее время не очень, и я подумала, что мне нужно быть к нему внимательнее.

Луиза будто пытается оправдаться, и слышать это мне неловко и странно. Конечно, она всё делает правильно — поддерживает своего парня. Я бы на её месте тоже так поступила.

— Без проблем. Напиши мне, как сможешь.

— Окей, — Луиза набрасывает на меня одеяло и, звонко стуча подошвами, выходит из комнаты.

О том, чтобы заснуть, не идёт и речи: я опять смотрю в потолок. Сквозь приоткрытое окно доносится звук заведённого двигателя, скрежет открывающихся ворот. Данил и Луиза уезжают. Арсений об этом знает? Конечно, знает. Вряд ли он так рано лёг спать.

И словно в подтверждение моих мыслей, в конце коридора хлопает дверь. Я облизываю внезапно пересохшие губы. Я и Арсений снова остались вдвоём.

Глава 29

Гробовая тишина спальни нарушается лишь моим разогнавшимся сердцебиением. Луиза и Данил уехали десять минут назад, а я всё никак не могу успокоиться. Взгляд, как примагниченный, то и дело возвращается к дверной ручке, издевательски поблёскивающей в полумраке. Пару раз мне даже казалось, что она опускается вниз. Это моё воображение так сильно разыгралось от мысли, что мы с Арсением находимся в доме одни.