Она под запретом

— Веселишься?

Я обещала себе держаться от него подальше, но не сбегать же? Можно хотя бы минуту полюбоваться тем, какой он красивый и как ему идёт эта рубашка. У Данила красивое тело. Сестре повезло.

— Да, веселюсь. Думала, что буду чувствовать себя не в своей тарелке, но слава богу обошлось.

— Смотришься отлично, — кивает он.

Я невольно оглядываюсь. Куда подевалась Вера? Её рядом нет. Снова смотрю на Данила. Он же наверняка тоже всё понимает. Что я помню… Что тогда я почувствовала.

Кровь нагревается под его взглядом, и я спешу охладить её напоминанием о сестре.

— Ты не смог поехать с Луизой, да?

— Да, не смог.

— Жаль. Кажется, она расстроилась.

— Луиза не даст себе заскучать. У меня работа.

— Я за вас рада, — выпаливаю я отрепетированную фразу, чтобы не дать повиснуть неловкости. — Вы ведь столько времени были друзьями. Союз между людьми, которые так хорошо друг друга знают, должен быть долговечным.

— Это журнал по психологии так говорит? — лицо Данила предельно серьёзно.

— Нет… это я так думаю.

— Теория часто отличается от практики.

Я застываю под его взглядом. Он немного пьян. Я вижу это, даже несмотря на то, что и сама далеко не трезва. Мне нестерпимо хочется знать, что он подразумевает под этой фразой, предложить пойти на диваны и обо всём расспросить. Выяснить, что значила та усталость в его взгляде, сказать Дане, что мы друзья и я всегда готова выслушать. Потому что мне кажется, ему это нужно. Останавливает Луиза. Я ведь отдаю себе отчёт в том, что он может сказать. Вдруг Данил признает, что они с сестрой — это ошибка. И если от его слов я вдруг почувствую радость, это станет непростительным предательством.

Пауза между нами затягивается, Данил продолжает на меня смотреть.

— Эй, давай потанцуем, а? — я неловко хватаю его за руки и начинаю раскачиваться из стороны в сторону, едва попадая в такт звучащей музыке. Хочу избавиться от этой гнетущей недосказанности, стереть её весельем. Я ничего не должна знать. Их отношения с Луизой не моё дело.

Данил не отдёргивает ладони — напротив, крепче сжимает мои.

— Я же не танцую, — он действительно не пытается танцевать: просто стоит.

«Отпусти его руки. Отойди на безопасное расстояние. Вспомни о Луизе», — обвинительно грохочет внутренний голос.

Это я и делаю. Неимоверным усилием воли заставляю себя отступить назад. Я ведь пообещала.

— Данила, брат, на пару слов, — коренастая фигура Вовы возникает так неожиданно, что я вздрагиваю. — Там у меня с Глебом спор по поводу электрощитовой.