Она под запретом

Он действительно пьёт крайне редко и лишь по особому поводу: например, на день рождения Луизы или отчима. Поддерживает здоровый образ жизни, наверное.

Его моментально окружают люди: подруга Луизы — Вера, Макар, Глеб. Даже удивительно. По-моему, нужна определённая смелость, чтобы так запросто к нему подсесть. Арсений закрытый и резкий, и с ним непросто завести беседу. По крайней мере, тем, кто не является его близким другом, как Даня.

С его приходом музыку убавили, танцы прекратились, и заскучавшая Луиза вновь оккупировала надувного фламинго. Моё веселье стремительно остывает. Неужели это всё из-за его приезда? Сколько можно? Мы взрослые люди. Арс спокойно общается в другими, а я в это время себя накручиваю. Я не позволю испортить себе так хорошо начавшийся день. С этими мыслями я поднимаюсь с шезлонга и иду к бару за новой порцией мохито. На этот раз точно последней.

— Решила не останавливаться на достигнутом?

Ко мне приближается Миша. Я потеряла его из виду на какое-то время — судя по зажатому в руке мобильному, он отходил разговаривать.

— Последний коктейль, и на сегодня хватит. А ты? Будешь ещё пиво?

Он улыбается.

— Почему бы и нет.

Рядом с Мишей мне комфортно и легко. Я его не смущаюсь, не теряюсь с ответами, много говорю о себе, чего обычно не делаю. Он благодарный слушатель: смотрит в глаза, задаёт вопросы, словно ему и правда интересна моя болтовня.

Но минут через десять моя расслабленность улетучивается, замещаясь взволнованным трепыханием сердца и напряжением в спине. О чём-то переговариваясь, к бару идут Данил и Арсений. Хочется вжать голову в плечи и зажмуриться. А лучше сбежать. Жаль, что ускользнуть незамеченной уже не получится, и к тому же это будет невежливо по отношению к моему спутнику.

Я отсчитываю секунды до их приближения и мысленно тренирую невозмутимость. Поздороваться, вежливо улыбнуться и потом снова сосредоточиться на разговоре с Мишей.

— Выпиваете? — Данил обращается к моему собеседнику, но смотрит на меня. Я проглатываю мятную сухость во рту и слабо ему улыбаюсь. Ну какая же я дура, что ему подмигнула. Что он теперь обо мне думает? Что сводная сестра его девушки напилась и окончательно потеряла стыд?

А ещё нужно, наконец, набраться смелости и поздороваться с Арсением.

— Привет, — от волнения мне едва удаётся шевелить губами. После того случая возле «Малины» сводный брат перестал казаться мне непробиваемым куском льда, но паническое онемение, всякий раз появляющееся рядом с ним, так никуда и не делось.