Она под запретом

Он один, без Инессы. Она отошла, или они пришли не вместе? Луиза говорила, что Ладыгины точно будут на праздновании.

— Вы знаете, что мы сидим за столом именинника? — со значением сообщает сестра и тут же разражается смехом. — Родственный блат.

— Только мы вчетвером? — уточняю я.

— Нет, ещё родители Дани и Ладыгины, — она переводит хитрый взгляд на брата и начинает тихонько напевать: — Тили-тили тесто, у Арса есть невеста.

Арсений не удостаивает её шутливый выпад ответом, лишь кривит свой яркий рот в снисходительной усмешке. Мне становится некомфортно. Сестра ведь говорила, что у них с Инессой ничего серьёзного. Или с тех пор между ними что-то изменилось?

— Именинник нас зовёт, — не дав опомниться, Луиза подхватывает меня под локоть и тянет к столам. — Пойдёмте. Тосты, надеюсь, все приготовили? У папы должен быть лучший юбилей.

Заготовленного тоста у меня нет. Всё равно начну волноваться и забуду все слова. Поэтому решила импровизировать.

Родители Данила и Инессы уже сидят за столом, как и отчим. За две недели он успел вернуться в свой прежний вес, на смену серому цвету лица пришёл его обычный румянец. Выглядит совсем здоровым, и это не может не радовать.

— С днём рождения, — положив руку ему на плечо, я касаюсь губами гладко выбритой щеки. — Подарок будет вместе с тостом.

Отчим похлопывает меня по ладони, говорит спасибо. Желающих подойти к нему много, поэтому я сразу возвращаюсь на место. Место — это кресло между Арсением и Луизой. Слева сидят Ладыгины, справа — Косицкие. Такая рассадка, конечно, не случайна. Наверное, именно так Пётр видит свою будущую семью.

Мне снова становится неуютно, особенно когда Инесса, улыбнувшись мне в знак приветствия, тянется к уху Арсения, чтобы что-то ему сказать. Здесь не так уж и шумно. Что такого секретного можно обсуждать на дне рождения взрослого человека?

Он остаётся сидеть прямо, но продолжает её слушать. Я вижу, с каким удовлетворением смотрит в их сторону отчим и как улыбается мать Инессы. Этакое немое благословение. Моя ладонь, лежащая на столе, непроизвольно дёргается, и идеально начищенный фужер с глухим звоном валится на скатерть.

Теперь все взгляды устремлены на меня. Виновато улыбнувшись, я возвращаю его на место и мысленно ругаю себя за неуклюжесть. Хорошо, что он всё ещё пустой.

— Мне стоит пересесть? А то скоро вино принесут.

Арсений. Смотрит на меня снисходительно-иронично, и совсем не поймёшь, шутит он или говорит серьёзно.