В оковах его власти (СИ)

Рус побледнел моментально, а я уже начал догадываться, что дело дрянь.

—Почему я должен тебе верить?"

"Свирепое выражение замерло на лице сына. Он впервые за весь вечер был убийственно бледным.

—Ты кто такой, хер с горы?

Сразу после этого вопроса я услышал душераздирающий женский крик, срезающий мои барабанные перепонки острым ножом. Черт. Это херово. Очень херово Прикинув все варианты развития событий, я допустил самый пиздецовый, где Василису могли украсть с целью надавить на меня через сына. Двойной удар, неплохо. Рука потянулась к телефону, и уже набирала Кракена. Махнув одновременно Вахе, я был чертовски многозадачен.

Нельзя было хамить человеку, в чьих руках твоя любимая. Это и пытался жестами показать сыну, но он импульсивен, как всегда. Друг же в это время все понял, услышав подробности из громкого динамика телефона.

—Мысли есть? — шепотом спросил Ваха, ища в телефоне какой-то контакт.

—Кракену сообщил, сейчас будем думать.

Из разговора мы узнали об условиях возвращения Василисы. Все было прозаично. Человек хотел денег, двести тысяч зеленых, и это не проблема, проблема заключалась в другом: у нас не было гарантий, что сдержит слово. Не было в принципе никаких гарантий. Тут действовать надо было тоньше, но пока мыслей не было. Слишком мало подробностей.

Сын же начал свирепствовать, готовый совершать безбашенный поступки, которые в конечном итоге не приведут ни к чему хорошему. Пытаться успокоить его сейчас все равно что тушить лесной пожар из лейки: бесполезно.

В ходе разговора с похитителем оказалось, что не мои конкуренты замешаны —уже проще, была надежда на то, что ситуацию удастся разрешить в разы быстрее и менее кровопролитно.

—Наши люди уже пробивают этого кадра, а ты держи себя в руках. В любом случае, главное сейчас вытянуть Васю, а потом отношения с ней не выясняй. Прижал, поцеловал и отпустил ситуацию, — я попытался сбавить градус напряжения сына, ясно понимая, что на его месте уже давно бы был в худшем состоянии. Это даже представлять было до пиздецов больно.

—Ты мне будешь указывать, что делать? Она скрыла от меня то, что скрывать нельзя! Я ей рассказал все как на духу о себе.

Злость и раздражение сына я тоже мог понять, ведь не знать подробностей жизни своей девушки не бывает приятно. А по отношению к Маше ты вел себя ровно так же, Белый. Одинаково. Тоже не посвятил ее ни во что, а когда припекло, опустил в кипящий котел с разбегу.