В оковах его власти (СИ)

Испытывав первый прилив шока, я переспросила:

—Ты меня не разыгрываешь? Бабушка говорила же, что у вас…да и фото…— все смешалось в голове, преобразовываясь в одно темное пятно, расползающееся по памяти. Да не могло это все быть выдумкой. Спустя столько лет я смотрела на их свадебные фотографии и радовалась как ребенок. Вот она, настоящая и чистая любовь, бывает же. Не у всех, но бывает.

—Милая, бабушка говорила то, что должна была сказать маленькому ребенку. Правда в том, что я был так же одержим ею, как твой одержим тобой. И поверь мне, такое слепое желание обладать ни к чему хорошему не приведет. Ты молодая, вся жизнь раскинута перед тобой вот так, на ладони, — он протянул ко мне распахнутые руки и поднял глаза к потолку, втягивая побольше воздуха.

Я была уверена: он был в шаге от настоящих слез, и это заставило напрячься как никогда.

—Первое очарование спадет, а он тебя не отпустит, это ведь зависимость. Такое лучше и не испытывать никогда. Твоя мама так и не смогла меня полюбить, хоть мне и казалось обратное сначала, но может быть очарование, вожделение, конечно, но не любовь. Не думай, что я тебя отговариваю, просто…ты такая малышка еще, пусть и стала старше на целую жизнь из-а всего, чем я, безусловно, не горжусь. Но я хотя бы сейчас хочу уберечь тебя от того, что может принести боль. Он твои первые отношения, и все это не так должно быть. Вообще не так, должно быть без драмы, солнышко мое.

Я смотрела на его распахнутые подрагивающие руки и поверить не могла, что он все это произносил. Слушала и стекала на пол, переставая существовать в моменте. Да я мало помнила из детства, но я всегда видела маму и папу вместе, мы были семьей. Дружной и любящей.

Были или казались?

Но они были женаты точно. Я видела старые копии свидетельства о браке.

—Пап, ты что…заставил ее выйти за себя? Это все было договорным браком? — я зажмурилась, понимая, что по щекам начали капать горькие слезы.

—Мне ее обещали, дочка, но меня она не любила, а вот кого она любила…я так и не узнал, теперь и не узнаю никогда. Мне бы на него просто посмотреть. Кого она уберегла от всего того, что пережил я, — печаль обрушилась на его плечи, притянув их к земле бетонными плитами.

В глазах, молящих о помощи, есть что-то завораживающее и бесконечно отрезвляющее.

В моих глазах была мольба, невыполнимая и невозможная. Откатить все назад и дальше жить среди воздушных замков.

Мою маму обещали.